Было ужасно холодно, ветер завывал, а я сидел на огромном обломке уцелевшего самолёта, и не мог понять что за чертовщина вообще происходит. С пляжа море выглядело совсем иначе. Волны озорно накатывали на людей, те пугали, фырчали, падали с ног и смеялись, и снова без страха кидались в морские глубины. С земли оно выглядело совершенно нестрашным, звало и манило тебя нырнуть, побороться с волнами, а то и просто расслабленно лечь на спину, раскинуть руки в стороны и поглазеть на небо. Подумать о высоком, насладиться тем как вода мягко и нежно окутывает, и выталкивает тело наверх.
Сейчас всё иначе, чёрная вода, что тихо плещется и выглядит страшной, отталкивающей. Море похоже на древнего змея, чей холодный взгляд гипнотизирует тебя, пробирает до мурашек, и ты от ужаса не можешь двинуться с места. Я буквально прилип к белой пластмассе, слился с ней. И заметил, что края обломка вода медленно с наслаждением начала пожирать.
Меня кто-то настойчиво дёргает за рукав, и я заторможено поворачиваю голову. Тупо смотрю перед собой, и кажется совсем не соображаю, потому что во мне ничего не ёкает, при виде испуганного перекошенного лица ребёнка. Совсем малец, даже пушка на губах нету. Тощий светловолосый подросток в разорванной зелёной курточке, штанах и в одних носках. Он с трудом шевелит синеющими губами:
- Дядя, достань, - он рукой показывает куда-то в сторону, - пожа..ста, сил нет. Нуж..но
И я смотрю как из глаза паренька катятся крупные слёзы, но он мужественно кусает губы, пытается подавить всхлипы. А его тельце буквально ходуном ходит, и во мне что-то треснуло. Я резко снял с себя уцелевшую куртку, накинул ему на плечи, закатал рукава толстовки и посмотрел на море.
И правда, неподалёку от меня плыло что-то чёрное. Я тихо ругнулся, подполз к краю и быстро, вытянув руку вперёд, схватил плоский чёрный предмет. И к моему изумлению это оказался ноутбук. Вот тебе современная молодёжь! На краю гибели, и даже в этот момент не могут забыть о своих гаджетах. Мальчишка неуклюже подобрался. схватил своими белёсыми ручками предмет и крепко прижал к себе, будто это не бесполезный хлам, а ценнейшее сокровище. А я смотрю на дыру в дне этого устройства, и вдруг замечаю, что меня самого здорово колбасит. Зубы стучат, руки и ноги немеют, и в отяжелевшую царственно заходит идея, неодобрительно качает головой и даёт мысленный пинок.
- Сп..асиб, - прошепелявил малец, и совсем расклеился, сгорбился и у меня почему-то в глазах защипало. Я решительно придвинулся к мальчишке, выхватил у него из рук этот аппарат, тот и пикнуть не успел, положил его целым вверх.
Я сильно обнял этого смелого ребёнка, и малец, всего на секунду замеривший, тут отчаянно вжался мне в грудь, ища тепла и защиты. И после некоторого молчания, когда внутренний надрыв немного сгладится, малец поворачивает голову и неуверенно спрашивает:
- Дядя, а мы же не умрём?
От этого вопроса во мне всё оборвалось. Я посмотрел в небо, надеясь что оно подскажет мне нужный ответ. Но перед взором в нашу сторону угрожающе ползли свинцовые грозовые облака, и единственное, что пришло на ум это: - Нет, малец. Мы будем жить.