В районе нашего частного сектора находился шурф, идти до него по отсыпанной породой дороге всего что-то около километра. По молодости лет расстояние не так уж и далеко, можно сказать – под боком. Машины с лесом и пиломатериалом ездили частенько, зимой дорогу регулярно пробивали бульдозером. Было это в 60-х – первой половине 70-х годов. Затем в середине 70-х шурф прекратили использовать по прямому назначению, установили мощный вентилятор и выработка использовалась в схеме проветривания шахты. Рядом была будка с дежурной, собаки бегали, а от доставщиков давным-давно тут след простыл.
В первые годы 70-х годов задумал отец построить новую большую углярку взамен старой маленькой. А чтобы летом на плече доски не таскать, стал готовить их зимой – на самодельных санках привезти сподручнее.
Пришёл с работы после утренней смены. Ещё не ночь, но уже заметно стемнело – зимой дни короткие. Я с ним увязался – хотя и был ещё шкет малолетний, а продолжительные пешие прогулки мне были совсем не в тягость.
Оделись потеплее, взяли санки, сваренные из труб на полдюйма, длинную верёвку и пошли на шурф. Ночь окончательно накрыла землю, под её пеленой стало уже совсем-совсем темно, хотя по времени до полуночи ещё далековато.
Пришли на место. На верхушке деревянного столба висит прожектор, ярко освещая территорию со штабелями досок. Работает скребковый конвейер С-53, два шахтёра кидают на него доски и те одна за другой уезжают в чрево земли. А что там дальше, мне было неведомо. Отец пояснил:
– В шахте эти доски принимают другие шахтёры.
Но как там в шахте, я ещё понятия не имел. И как там вообще можно работать, если кругом земля!
Подошли к штабелям с досками, шахтёры сделали перерыв в работе. Как по мановению волшебной палочки остановился конвейер и стало тихо-тихо. Отец обратил внимание, что в стороне лежат ну очень широкие доски. Показывает на них и спрашивает у шахтёров:
– Широкие в рештак не помещаются?
Шахтёры соглашаются:
– Да, не помещаются. Мы их потом вдоль расколем, сейчас с ними возиться не охота.
Отец смеётся:
– Зачем раскалывать? Лучше на санки погрузить и я их домой увезу.
Шахтёры кивнули:
– Надо? Забирай. Нам будет меньше волокиты.
Отец окинул взглядом штабели:
– Все доски будете в шахту отправлять?
Шахтёры отрицают:
– Нет. Сейчас ещё немного покидаем и на сегодня хватит.
Отец намекает:
– Ну тогда и мне хватит.
Шахтёры махнули рукой:
– Бери. Завтра ещё привезут.
Немного передохнув, шахтёры пошли дальше работать. Опять загрохотал конвейер, по рештакам побежала цепь со скребками, шахтёры вновь стали кидать доски одну за другой. Отец сложил на санки негабарит, получилось не так уж и много. Стал помогать шахтёрам оприходовать штабель – те кидают доски на конвейер, отец доски укладывает на санки, стараясь выбирать пиломатериал пошире.
Нагрузил отец высокую стопку, крепко связал доски верёвкой, чтобы по дороге не рассыпались, и мы пошли обратно домой. Отец впереди за верёвочку санки тянет, я сзади подталкиваю. Хотя какой из меня помощник? От санок бы не отстать! Там, где дорога шла под горку, я усаживался сверху на доски и катился.
Постепенно за зиму отец навозил пиломатериал и летом сколотил новую углярку. Ту самую, в которой через три-четыре года Тузик задержал своего обидчика во время строительства дома.
P.S.
Под руководством старших товарищей мы каждую зиму строили ледовую коробку с будкой и буржуйкой внутри. За досками ходили на лесной склад шахты.