В доме Черновых и среди подруг — переполох. Подруги, рассматривая фотографию, с завистью смотрели на Зину и всё пытали, как он узнал её адрес.
— Фортовый парень. Красавчик хоть куда. У нас в деревне таких днём с огнём не найдёшь, — говорила задушевная подружка, — это не Мишка хромой, который тебе прохода не даёт.
Зине такие слова льстили и медовыми каплями западали в девичью душу, да только мать и сёстры были против этой переписки.
— Опомнись, он не принесёт тебе счастья, родная моя доченька, — уговаривала мать. — Ты же должна помнить, — какой он был хулиган. Беднее их никого не было в округе. Это же Соболята — лесные жители. Пашина сестра утопилась от этой жизни,
а ты хочешь залезть в этот омут? Дура ты, дура, позарилась на его красоту. Мишка вон на крыльце сидит, песни поёт. Что тебе ещё надо? Он не страшнее Паши, слегка прихрамывает, но зато поклонистый и из хорошей семьи. Уж этот парень тебя никогда не обидит.
Мать до сих пор помнила, как этот оборванец — Паша её смертельно напугал однажды, и по сей день она не могла простить ему такой дерзкий поступок.
— Пусть, пусть потешится, любовь разыгрывает. Он ей холкуто натрёт, она забыла, как он ей в школе подзатыльники отвешивал.
Но все уговоры были напрасны. Завязалась переписка, и, вскоре, под Покров, Паша приехал в гости к подруге детства. У первого встречного селянина он спросил, как найти дом Черновых. И в считанные минуты уже вся деревня знала, что к Зине Черновой приехал жених. Он не успел ещё перейти речку, а Зине на работу сообщили, что её дома ждёт сюрприз.
Она догадалась, о каком сюрпризе идёт речь, и, как на крыльях, полетела домой. Открыв дверь, она услышала неуверенный голос Паши , он говорил:
— Откуда мне было знать, что Вы будете моей тёщей?
— Я пока не твоя тёща.
Зина вошла и скромно поздоровалась с Пашей за руку и покраснела, как маков цвет. Мать поставила на стол шипящий самовар и , строго посмотрев на дочь, сказала:
— А мы собирались без тебя чайку попить и поговорить по душам, не ждали... Знать с попутным ветром прилетела.
— Так получилось. Пораньше отпустили, — старалась смягчить обстановку Зина и украдкой посматривала на мать, как бы умоляя не говорить лишнего.
— Ладно, садитесь за стол. Угощай гостя, а я пока пойду скотине сена дам, — сказала мать, махнула рукой и захлопнула за собой дверь.
Видно не уговорить девку, — думала она, — как бы греха не было. А то срамоты не оберёшься. Вон как она на него глазищами-то пялится, аж вся сияет. А когда Зина пошла провожать Пашу, Анна Петровна чуть с крыльца не свалилась, увидев, как они целуются в тени огромной ветлы.
— Ой, Маня, если бы ты видела, как они прилипли друг к другу, — рассказывала мать старшей дочери, — ни стыда, ни совести.
Немедля надо замуж отдавать. Что шелкова ленточка, к нему льнёт. Такой товар долго держать нельзя.
— Она с ним и себя не помнит и нас не понимает.
— Как телята: где сойдутся, там и лижутся, — негодовала мать.