4 октября 1957 года Советский Союз отправил в космос первый искусственный спутник Земли. Америка ответила масштабным перевооружением, хотя на самом деле президент Дуайт Д. Эйзенхауэр лучше знал что происходит.
То, что написано в газете, не обязательно должно быть правдой. Общественное мнение не обязательно совпадает с мнением журналистов.
В 22:28 по московскому времени 4 октября 1957 года советская ракета-носитель Р-7 с ревом пронеслась над казахстанскими степями. Их груз: первый спутник «Спутник», всего 58 сантиметров в диаметре и 83 килограмма.
Все знали, что творится история. Там, где сегодня около 700 000 тонн космического мусора вращается вокруг Земли, все еще была зияющая пустота. Теперь это изменилось, потому что теперь прежнюю тишину нарушали регулярные звуки.
«Вашингтон пост» вызвала в воображении страх перед «абсолютным оружием», американский журнал «Репортер» пошел еще дальше: в статье запуск спутника сравнивался с разрушительной атакой на Пёрл-Харбор в 1941 году. Такие термины, как «ракетный разрыв» и «образовательный пробел», попали в заголовки газет; они стояли за страх перед технологической и образовательной отсталостью США. Джон Маккормак, спикер Палаты представителей от Демократической партии, даже заявил, что Соединенные Штаты обречены.
Президент-республиканец Дуайт Д. Эйзенхауэр лучше знал что происходит. В ходе разведывательных полетов над Советским Союзом ему стало ясно, что собственный ядерный потенциал Советского Союза по-прежнему значительно превышает ядерный потенциал Советского Союза: бомбардировочный флот оставался подавляющим превосходством США.
Тем не менее, массированное давление со стороны СМИ и политиков в конце концов вынудило Эйзенхауэра запланировать миллиардные расходы на вооружение и образование. Потому что он сам сказал, что две трети дополнительных расходов нужны только для того, чтобы успокоить общественность.
Конечно, у населения не было секретной информации президента; столь широко распространенный шок или, по крайней мере, страх в ответ на запуск спутника был логичен. Но, очевидно, это было не так, как показывают репрезентативные опросы общественного мнения Gaiiup.
Лишь половина граждан США заявили, что удивлены тем, что Советский Союз запустил на орбиту первый спутник. Менее половины опрошенных, ровно 43%, усмотрели в этом серьезный ущерб престижу США. Подавляющее большинство считало, что следующее великое изобретение будет сделано в США, а не в Советском Союзе. Глубокий шок выглядит иначе.
В то время американцев гораздо больше волновали внутренние проблемы. Даже после того, как собака Лайка стала первым существом, отправившимся с Земли в космос (и не вернувшимся) со спутником, только шесть процентов респондентов считали космические путешествия «самой важной проблемой» в США. С другой стороны, интеграция и расовые проблемы больше всего волновали 29 процентов людей.
Только половина опрошенных вообще слышала о спутниках до запуска спутника, а большинство считало, что Луна используется в благих целях, заключили социологи. Так что большинство людей даже не чувствовали страха.
Несмотря на такую довольно реалистичную реакцию населения, почему впечатление от запуска спутника формировало такое восприятие в то время? Это легко объяснить: у научно-исследовательских институтов и школ была перспектива миллиардного финансирования, если бы давление на президента было достаточно сильным. Точно так же и военные, которые выиграли от перевооружения.
Оппозиция из Демократической партии, с другой стороны, хотела использовать возможность, чтобы нанести ущерб репутации президента-республиканца. Однако им это вряд ли удалось, так как рейтинги популярности Эйзенхауэра упали всего на 3 процента.
Несмотря ни на что, возмущение не обязательно должно быть нечестным в каждом случае. Низкий уровень знаний о космических путешествиях среди широкой общественности способствовал тому, что люди не могли оценить возможные последствия 4 октября 1957 года и сохраняли спокойствие. Таким образом, шок от Sputnik высветил разницу между репортажами и мнением большинства. Он был паникой.