Казалось бы - что может быть хуже и абсурднее копирования западных образцов на скудных и хладных русских землях? Может. Может быть слепое и неподготовленное копирование того, с чем и в самом деле не знаком, особенно когда это копирование затевается полуграмотным персонажем.
Серафима, она же кто-то там ещё по старым документам(имя она сменила, чтобы стыдливо попытаться прикрыть судимость) решила попробовать себя в жанре интернет-травли и отмены неугодного ей персонажа - пожилой административно-управленческой бабушки с одного из прежних мест работы. Всё в лучших традициях liberal snowflakes, хоть и с годичным опозданием.
Повторюсь - у этой идеи, у культуры отмены, отсутствуют тылы. Нет профильных сенаторов и конгрессменов, нет Хиллари Клинтон, нет Демократической партии с её бюджетами и влиянием на СМИ, нет огромного интеллектуального, псевдоинтеллектуального и люмпен-интеллектуального классов, всех этих потребителей пересказов биографий Симоны де Бовуар и Колетт, нет "127 тысяч драматических актрис Нью-Йорка", которые готовы незамедлительно, прямо сейчас, по просьбе какого-нибудь глубокоуважаемого мэра Эванстона, требовать справедливости на Манхеттене и улицах Сиэтла.
Серафима - не Джанайя Хан, а директриса - не Джина Карано.
У нас было что-то подобное, эта прослойка появилась в тот момент, когда Буш-младший позвонил Путину и поздравил его с тем, что экономика России признана рыночной, она окончательно сформировалась в 2009 году, когда волны от лопнувшего ипотечного пузыря докатились до Москвы, она пыталась взять верх в мае 12-го года, а потом тихо сдулась в 14-ом. И с 14-го года далеко не все активные граждане настроены коллаборационистски, случился в этом стане раскол.
Класс люмпен-интеллектуалов в РФ с 14-го года расколот надвое. "Ржавый пояс России" заинтересован выживанием, ему не до отмены и феминизма. Интернет-турбопатриотическая массовка же всегда будет на стороне не мутноватой "поэтессы", а скорее пожилой директрисы. Может даже и потому, что сорокалетним несвежим анонимусам, передовому отряду люмпен-интеллектуалов, директриса напоминает собственных бабушек и немолодых уже мам, ценные источники высококалорийных и легкоусвояемых пенсий. Серафима скорее наоборот, ассоциируется с потенциальной сожительницей, женщиной всё ещё вполне пригодной к брачной жизни, требующей ресурсов и внимания. Точнее с теми психотравмами, которые такая сожительница может нанести.
Но это так, шутки.
А если серьёзно, то для политической активности этого толка на сегодняшний день требуются две вещи - профессионализм, читай политическая подготовка, эрудированность, и готовность играть вдолгую, быть в общественной деятельности не спринтером, а стайером, даже супермарафонцем, берущим времЕнные дистанции Клинтонов и Байдена. Деятельность по введению в России убежищ для жертв домашнего насилия ведут люди, которые смогут выдержать и такую дистанцию, а вот Серафима, которая на самом-то деле ещё и не очень Серафима...
Серафима же выступила как спринтер, да ещё и оступившийся при первых шагах, как человек не только не разбирающийся в "культуре отмены", но и не способный к длительному присутствию даже на периферии инфополя.
Вестернизация российского общества от Сапрыкиной напоминает танец сидроль, который танцевали две барышни в фильме "Женитьба Бальзаминова". Наивная, пропахшая отечественными квасом и пареной брюквой, "чудь, меря, весь", пляшет под балалайку, на которой сама же и играет, и наивно полагает, что с нашего гумна, заваленного пустыми чекушками и конским навозом, кто-то разглядит в ней символическую наследницу Карла Поппера.
Не разглядит. Точнее разглядит, но не Париж, а нелепый танец c'est drole,который танцует посконная и домотканая кандидатка в коллаборантки, пытающаяся любой ценой завладеть нашим вниманием.
В знак уважения к покойному Энди Уорхолу мы ей это внимание разумеется дадим, в тех количествах, которые он нам всем отпустил, но вот дальше...
А дальше ничего не будет. Дальше её ждёт медленное гниение, атмосфера провинциального ЛИТО, чтения стишат по кабакам да музеям - и собственно и всё.
Она сгинет, пропадёт в пучине забвения, наглухо, так, что она ещё успеет позавидовать посмертной славе Мамышева-Монро и прижизненной Ирины Шостаковской.
Это была лебединая сидроль поэтки, увы и ах. Последняя и прощальная.