Следующим на очереди был красно-синий банк, бонусные баллы которого успешно потратила на заправке. С этих кредиток в пользу мошенников ушло всего лишь 15000, чему не сказано рада и смогла их погасить подарком от Деда мороза. Я могла бы закрыть карты в приложении и не позориться перед сотрудниками, если бы не кредит выданный наличными в полмиллиона. Который ушёл в не известном направлении, в тот же день в течение часа.
Машина, движение и путь – это единственный способ одновременно уложить детей спать. Накрываю пледом и оставляю в тёплой машине, на пороге банка. Знаю, так делать нельзя, оправдываясь вирусом, просто хотела, как можно быстрее описать ситуацию, узнать информацию и скрыться из виду. Раньше мне это удавалось, но только не здесь.
Стряхнув снег с ботинок, смело открываю дверь. В маленьком клиентском зале, посетителей не оказалось. Ещё пару недель назад в этом углу стояла высокая ёлка.
– Мы скоро закрываемся, что вы хотели?
– Мне взять талончик или так можно спросить?
– Подходите сюда.
Девушка сотрудник, узнала меня, назвала точный адрес, и выяснилось, что мы соседи. Не просто на одной улице, а живем в одном доме и одном подъезде! Мне захотелось провалиться под землю. Узнав, что со мной приключилось, трое сотрудников, собрались возле стола. Помогли закрыть любимые кредитки с потраченными баллами и поделились информацией. Как им удалось спасти из этой же мошеннической схемы одну бабульку. «Вы бы хоть намекнули нам, мы бы вмешались» – горе на лице мужчины, приближало меня к осознанию катастрофы. Напряжение росло, спасая себя от подкатывающих слёз, резко сменила тему: «Так мы соседи, а в какой квартире? Тоже однушка и у меня. Давай на ты». Слово за слово, выясняя имена соседей, кто, где выкупил квартирку для родни, думала только об одном: как там маленькая Стася, спит, или проснулась и плачет?
– Сколько стоит маникюр? Если я буду делать дешевле, будешь ко мне ходить?
– Надо попробовать.
Сажусь в машину, ну надо же, такого поворота событий я не ожидала. Курсы маникюра закончила ещё пять лет назад, никогда всерьез этим не зарабатывала. Делала максимум 3-5 маникюров в месяц и то подругам и их мамам. У меня есть всё необходимое, кроме главного: рабочего места и времени. Это был мой запасной план, выйдя из декрета – работать в своё удовольствие по свободному графику, но судьба распорядилась иначе.
Такое ощущение, что покойный муж разыгрывает какую-то игру. Это его голос звучал в середине, скрываясь под видом интуиции: «Всё это странно, доверься, так надо». Он был старше на порядок и за 11 совместных лет, приучил по возможности не работать. Мы вообще придерживались идеи – работа должна быть любимой. Зачастую оставались кинутые работодателем, без денег и долгами, но сохраняли любовь, на зависть многим. В памяти сохранились милые воспоминания: как ели луковый суп, подбирали мелочь на улице, как я таскала яблочко или булочку голодному мужу с ночной инвентаризации в Ашане. Всегда справлялись сами, потому, что попросить родителей закрыть долги или просто дать хоть немного денег, считалось последним делом, такое воспитание. Я и сейчас скрываю от мамы свою беду, ей уже 75, да и деньги, что удается отложить с пенсии, называет похоронными. Никак не могу донести, что счета будут заморожены на полгода, ими нельзя будет воспользоваться. Мамочка любимая, пожалуйста, живи. Я вся в долгах, мне не на что будет хоронить тебя ещё лет пять.