В средневековом обществе считалось, что распущенность — грех. Не всегда и не везде большой, но, обычно, постыдный, иногда — наказуемый. Влечение к противоположному полу воспринималось как нечто вполне естественное для знатного мужчины, но уже его неродовитые современники рисковали поиметь какие-то неприятности, обычно, впрочем, небольшие. Женщинам было сложнее — традиционное общество и его воспитание требовали от них верности в браке и целомудрия до него. Это, однако, не означало, что целомудрие всегда уберегает от претензий общества и кар государства.
В 1175 году архиепископ Реймса в сопровождении свиты и прислуги отправился на прогулку по окрестностям города. Мы не знаем точной даты, но контекст позволяет предполагать время сбора урожая — примерно сентябрь.
Один из сопровождавших прелата монахов, некто Жерве Тильбюри, заметил на винограднике юную крестьянскую девушку. Подойдя к ней он, как написали бы в современном протоколе, потребовал от девушки вступления в интимную связь. Для монаха поступок незаурядный; очевидно девушка была то ли божественно, то ли чертовски привлекательна.
Девушка, имени которой мы не знаем, не согласилась с предложением, и, опустив очи, скромно отвечала воздыхателю, что если «я потеряю девственность, то тело мое будет осквернено, и я безвозвратно обреку себя на вечную муку».
Современный мужчина в такой ситуации, вероятно, отступился бы. Или перешел бы к насилию — это уж у кого как получится. Но брат Жерве Тильбюри был не так прост. Он придумал способ отомстить девушке за растоптанные чувства. Своему архиепископу он сообщил, что на винограднике только что видел еретичку из секты катаров.
В те времена катары были действительно многочисленной сектой, способной оппонировать католической церкви и воспринимаемой ею как серьезный конкурент на рынке религиозных услуг. Немудрено, что борьба с ними велась, да еще какая. В марте 1208 года папа Иннокентий III провозгласил, что катары «хуже сарацин» и объявил крестовый поход против них — эта часть истории и то, что случилось потом, более-менее известна интересующимся читателям. Пока же речь идет о девушке, которая не дала, страшно сказать, монаху.
Здесь надо сделать несколько важных замечаний.
Во-первых, аргументация девушки действительно не очень похожа на католическую (католичка сказала бы, что хочет остаться девственницей до брака, а не насовсем).
Во-вторых, мы весьма «пунктирно» знаем катарское вероучение — нет ни религиозных текстов, ни воспоминаний участников событий, только сообщения католиков, т. е. «с другой стороны». В такой ситуации едва ли можно ручаться за сходство чего-то с чем-то.
В третьих, разговор с девушкой описан только братом Жерве Тильбюри, который мог сказать не совсем то, что было на самом деле. Девушку потом допрашивали, но средневековые методы сыска имеют не самую лучшую репутацию. Если бы несчастную обвиняли в копрофагии — она созналась бы и в этом.
В четвертых, центром движения катаров был Лангедок, в окрестностях Реймса они, вероятно, попадались значительно реже, если вообще были.
В любом случае, девушку вместе с какой-то ее знакомой, возможно — наставницей, сожгли. Ибо нефиг тут напоминать еретичку.
Рассказавший нам эту историю Родольф, аббат из Коджесхолла (Англия), отмечает, что казнимая девушка приняла смерть с мужеством, поразившим всех присутствующих. Вполне возможно, что ей и впрямь виделся переход из материального мира, созданного Диаволом, в мир Бога, чистый и вечный. И без секса, разумеется.
Сергей Сысоев
Помочь мне и моему каналу можно переведя любую удобную вам сумму на карточку 5536 9138 2477 9298. Ваше пожертвование даст мне возможность чаще читать, больше думать и писать неглупые материалы. Спасибо!