(Продолжение. Начало в Ч. I)
Это как если бы мы попытались рассказать в каком-нибудь примитивном племени, типа Корубо, где по полной программе практикуется каннибализм, о такой высокой нравственности, согласно которой преступление – это не только физическое убийство, но и моральное. Услышав такую информацию абориген, если не стрелу пустил бы, то, в лучшем случае, как сейчас говорят, у виска пальцем покрутил с мыслью о том, насколько дикие эти «бледнолицые» пришельцы.
Иногда человека дохристианской эпохи сравнивают с младенцем, у которого не прорезались зубы. Он не был способен принять более сложную пищу – усвоить и вместить более утонченные и фундаментальные нравственные принципы, где дух превалирует над буквой и для которых зло – не внешний, поверхностный фактор, но внутренний и глубинный. Местом средоточия зла они называют не волевую сферу жизнедеятельности человека – его действия и поступки, а умственную – именно в сердце кроется корень зла, здесь оно зарождается, отсюда, затем, и осуществляется.
И чтобы хоть немного приблизиться к пониманию такого рода «тонких материй», человечеству пришлось шествовать по длинному и изнурительному пути от грубого язычества к утонченной и возвышенной философии.
Столкнувшись лицом к лицу с безмолвным и бездушным истуканом, которого оно сделало предметом своего поклонения, необходимо было разувериться в его «эффективности» и «заинтересованности» в мире и человеке. Последний должен был разочароваться в «компетентности» своего божка в основополагающих потребностях его духа; словом, развенчать собственные мифы относительно правдоподобности и действительности божеств, которыми он себя окружил.
Но этого было недостаточно для того, чтобы быть готовым к встрече с кардинальными переменами. На фоне теперь уже небезупречной репутации кумиров должно было произойти снижение авторитета и самого человека в его же собственных глазах. И этот момент наступил, когда в одночасье к нему пришло осознание примитивности его взглядов относительно глобальных проблем. Вопросы о мире, человеке и его предназначении, о месте его во Вселенной – оставались открытыми.
И это изнуряло человека. Томило его дух от неудовлетворенности врожденных ему потребностей. Теперь он ясно понимал, что бессилен найти и постичь Нечто, что удовлетворило бы его сполна. Что успокоило бы его пытливый и всегда напряженный разум, мятущееся сердце и суетную волю.
Поиск Этого Нечто, - Которое он наименовал Истиной, - который достиг высшей точки напряжения в т.н. «осевое время» в любознательных величайших умах таких людей, как Конфуций и Лао-цзы, Будда и Заратустра, Гомер и Платон – не увенчался успехом. Оказавшись в тупике, некоторые из них, наиболее «просветленные», например, Сократ (и его ученик Платон тоже) незадолго до новой эры, заявил: «чтобы Истину обрести и познать, нужно Самой Истине явить Себя».
(Продолжение следует)
Друзья, подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые публикации!