Петух
С хронологической последовательностью в моих историях полный кавардак. Пишу о событиях, которые на мой взгляд могут быть интересными, или эти воспоминания греют мою душу, или наполняют меня стыдом. Как говорится, из песни слова не выкинешь - что было, то было.
Это событие произошло в период моего проживания в деревне Турное у бабушки Лизы. Не знаю, может быть раньше это место называлась Дурное, но, по-моему, обычная деревня в две улицы, а самая главная достопримечательность — это озеро, огромное как море - с трудом видно деревеньку на противоположном берегу. У озера были построены частные бани, в тои числе баня, принадлежавшая бабе Лизе и тете Вере, ее дочери.
Раз в неделю бабушка протапливала камин, в который был вмурован большой котел - таким образом нагревалась вода. Баня отапливалась по-черному — это когда дым идет в помещение парилки и выходит через открытую дверь и маленькое оконце. Когда прогорали дрова и выветривался дым, можно было мыться. Так как я считался ребенком, мне позволялось мыться с женщинами. Мне очень не нравился этот вариант так как раз в неделю приходилось наблюдать полный стриптиз бабушки Лизы и тети Веры. Тёте было 28 лет, еще не совсем старая женщина и на нее было приятно смотреть. Бабе Лизе было около 60 лет и у нее все висело -сморщенные груди как два пустых мешочка, живот как пустой рюкзак, но самое неприятное - серый треугольник волос внизу живота. Но все эти неприятные моменты забывались, когда я чистый, с хрустящей кожей выходил на улицу. Дома я отпивался холодным домашним квасом, а бабушка с тетей пили горячий чай из самовара с сахаром вприкуску. Сахар надо было колоть специальными щипчиками так как он был твердый, как камень 💎. Я понял, что все старушки любили пить горячий чай. Наступал теплый летний вечер - темнело поздно - но в конце концов приходилось зажигать керосиновую лампу, которая висела над столом. Электричества в деревне не было, радио было проводное. В углу на стенке висела черная большая тарелка, иногда передавали новости, объявления и русские народные песни. Телефон был только в сельсовете. Четверть бревенчатой избы, которая называлась пяти стенкой, занимала русская печь. Летом ее не топили, но зимой было счастьем после мороза и снега забраться на ее теплый бок, развалиться на старых овчинных тулупах и вдыхать запах лука, вязанки которого были подвешены к потолку.
Но сейчас было лето, август. После чаепития бабушка пошла в хлев проверить как там корова, овцы и куры. Назавтра планировалось зарубить старого петуха, так как уже подрос молодой петушок и они конфликтовали друг с другом. От старости петух выжил из ума, начинал кричать в три часа ночи, и потом каждый час. Обычно живность в деревне губили мужчины, но за отсутствием оного бабушка возложила эту функцию на меня. Я ни разу до этого крупнее комара никого не убивал и был очень горд, что эту престижную работу доверили мне. Утром сообща отловили петуха, бабушка дала мне топор и проинструктировала как правильно выполнить экзекуцию, а сама ушла по хозяйственным делам, тетя пошла в огород подкопать молодой картошки: планировалось сварить наваристый суп из выбранной жертвы. Я положил петуха на деревянную колоду и точным взмахом топора, как учила баба Лиза, отрубил несчастному голову. До этого я помогал бабушке заготавливать дрова для летней печки, это был хворост, во всяком случае опыт работы с топором у меня был.
Я планировал отнести тело казненного 🐓 на летнюю кухню и отчитаться перед бабушкой и тетей о доблестно выполненной работе. Но, к моему ужасу, петух, лишившись головы, шустро побежал сам, из шеи пульсирующей струей хлестала кровь, он бегал по двору так быстро, как не бегал при жизни. Я стал кричать как оглашенный:” Держите его!”, а сам с топором в руке стал бегать за петухом. Из хлева выбежала баба Лиза, отняла у меня топор, осмотрела меня со всех сторон, убедившись, что я не пострадал, пошла ловить петуха, который уже не бежал как стайер, а шёл короткими шажками, заваливаясь на левый бок. Потом этот куриный зомби упал и окончательно затих.
Бабушка сварила великолепный куриный суп с лапшой, вернее петушиный. В обед тетя Вера и баба Лиза с аппетитом хлебали свежее варево, а я под предлогом отсутствия аппетита и плохого самочувствия отказался есть. Это было мое первое и последнее убийство живого существа. И я поклялся себе, что как только вырасту, стану врачом, буду спасать людей. Я стал хирургом.