Как известно, морфологической основной человеческого сознания является головной мозг. Мозг же отвечает за витальные функции. Таким образом, мозг является основой обеих сущностей человека как биосоциального существа (упрощая, основа биологической сущности — ствол мозга, социальной — кортекс и ретикулярная формация). Поэтому истинной смертью человека является не остановка дыхания и не остановка сердца, а смерть мозга (тотальный некроз его тканей, когда живая органическая ткань превращается в мертвую — детрит), в результате которого человек как объективная реальность перестает существовать). Появление концепции «смерти мозга» в 20 веке обусловило развитие методов реанимации и интенсивной терапии, в частности, развитие техники искусственной вентиляции. Ибо, если раньше традиционными критериями смерти считались остановка дыхания и остановка кровообращения, то теперь обнаружилось, что человека без дыхания и даже без сердцебиения можно вернуть к жизни, но, что самое главное, оказалось, что человек (вернее уже труп) может иметь сердцебиение, поддерживаемое за счет искусственной вентиляции легких, при умершем мозге. А имитация интенсивной терапии это штука дорогая, поэтому этот аспект, а уже потом и аспект трансплантации органов, привел к развитию данной концепции и закреплению её. В частности, закрепления её на нормативном уровне.
Инструкция по констатации смерти мозга была разработана Минздравом СССР 1985 г. и нормативно закреплена в 1987 г. и на тот момент была довольно надежной и соответствовала международным нормам.
В основном законе в сфере здравоохранении — в Законе РБ «О здравоохранении» 1993 г. не содержится прямых норм относительно констатации смерти мозга. Такие нормы в законных актах появляются впервые в Законе РБ «О трансплантации органов и тканей человека». Т.е. очевидно, что правовая регламентация вопросов трансплантации органов вызывала необходимость создания нормативной базы в вопросе констатации смерти мозга.
20 июня 1997 г. вышел Приказ МЗ РБ №150 «О дальнейшем развитии трансплантологической помощи населению Республики Беларусь», в котором «во исполнение Закона Республики Беларусь "О трансплантации органов и тканей человека" от 4 марта 1997 г.» утверждалась «Инструкцию по констатации смерти человека и о порядке изъятия органов для трансплантации».
В 2002 г. МЗ РБ было выпущено Постановление № 47, которым была утверждена «Инструкция о порядке констатации биологической смерти и прекращения применения мер по искусственному поддержанию жизни пациента».
В 2008 г. данная Инструкция была заменена новой Инструкцией с более лаконичным названием «Инструкции о порядке констатации смерти». В п. 3 данной Инструкции определены основания по которым врачебным консилиумом проводится констатация смерти:
В п.4. определен состав консилиума для констатации смерти: врачи с опытом работы по специальности не менее 5 лет, в том числе: врач-анестезиолог-реаниматолог; врач-невролог или врач-нейрохирург; иные врачи-специалисты для проведения дополнительных инструментальных исследований. В состав консилиума не могут быть включены трансплантологи, т.к. они признаются заинтересованными лицами.
Инструкция определяет необходимые мероприятия, в результате которых исключается маски, проводится неврологическое обследование на предмет наличия стволовых рефлексов, а также Инструкция предлагает дополнительные инструментальные методы:
Вспомогательные инструментальные методы применяются для сокращения периода наблюдения. Инструкция предлагает 4 алгоритма установления смерти пациента с различной продолжительностью интервала между исследованиями:
Обращаю ваше внимание на то, что в п. 6.3. указано, что «тест на отсутствие спонтанного дыхания должен проводиться только во время проведения второго клинического обследования, выполняемого консилиумом, и после получения вышеуказанных данных клинического обследования, подтверждающих смерть головного мозга». Но ведь если алгоритмы пп. 9.1-9.3. предполагают проведение двух клинических обследований, то п. 9.4. предусматривает алгоритм, при котором проводится только одно клиническое обследование. Т.е. формально в данном случае Инструкция запрещает проводить тест апноэтической оксигенации, хотя интересно, как обстоит дело в клинической практике — ведь логично бы было проводить этот тест при сокращенном алгоритме, несмотря даже на очень высокую диагностическую чувствительность и специфичность панангиографии. Скорей всего, никто не собирался специально запрещать, а данная коллизия вышла из-за невнимательности. Для, сравнения, в РФ апноэ-тест проводится только во время первого клинического исследования.
В п. 12 приведены специфические требования к констатации смерти у детей младше 1 года.
По состоянию на 15 января 2021 г. в данную Инструкцию два раза вносились изменения и дополнения — в 2012 г. Постановлением МЗ № 210 и в 2016 г. Постановлением МЗ № 39. Изменения касались, в основном, только терминологического аспекта (например, «врач реаниматолог» был заменен «врача-анестезиолога-реаниматолога», или, например, «консилиум врачей» был заменен на «врачебным консилиум», «медицинская документация» — на «медицинские документы», и т.д.). Единственным значимым дополнением стала форма Протокола констатации смерти головного мозга, которая была утверждена в Приложении к Инструкции в 2012 г.
Также существуют инструкции по применению конкретных методов, в частности, инструкция по применению "Метод диагностики смерти головного мозга путем оценки интегративной электрической активности", разработанная ГГМУ и Могилевской областной больницей в 2018 г. и утвержденная МЗ.