Среди садов, что были разбиты в XVI веке при любом зажиточном московском дворе, среди лугов, куда горожане еще гоняли пастись коров, и тучных пойм Москвы-реки, где они разбивали огороды, – среди всего этого кипящего жизнью моря зелени на карте средневековой русской столицы особо выделялась одна точка.
Текст: Екатерина Жирицкая, фото предоставлено М. Золотаревым
Там росли лекарственные растения и пряные травы, ягодные кустарники и полезные корнеплоды, фруктовые деревья и душистые полевые цветы – все, что потом можно было настаивать, дистиллировать, перегонять и превращать в лекарство. Называлось это место аптекарским огородом.
Туда, на четыре столетия назад, мы с моим собеседником, сотрудником Института всеобщей истории РАН Кириллом Худиным, и отправляемся на воображаемую экскурсию.
ЦАРСКИЕ ЛЕКАРИ
Все в этом названии лукавство. Во-первых, почему – «огород»? В XVII веке он мало походил на череду унылых капустных рядов. Слова «огород» и «сад» тогда еще не разделились по значению, и этими синонимами называли любую засаженную растительностью территорию за оградой. Во-вторых, что же было в этих посадках такого особого, «аптекарского»? В современном русском языке аптекарским огородом называют небольшое пространство внутри сада, где растут лекарственные травы. Но наши средневековые предки называли этим словом внушительные посадки, объединяющие и травы, и кустарники, и деревья. Главная же особенность аптекарских садов заключалась в том, что ими ведал Аптекарский приказ – своеобразное министерство здравоохранения, государственное учреждение, ведавшее медициной.
Аптекарский приказ возник как минимум в конце правления Ивана Грозного – не позднее сентября 1581 года. В то время он иногда именовался Аптекарской палатой. Заведование Аптекарским приказом принадлежало особому дьяку, а высший надзор поручался знатному боярину.
При врачевании самым важным было правильно подобрать лекарственное средство и приготовить из него соответствующее снадобье. Тогда продолжала господствовать античная теория гуморов – жидкостей организма (кровь, флегма, желтая желчь и черная желчь): недостаток или избыток каждой из них влияли на состояние организма. Доктора, имевшие университетское образование, подбирали лекарства, которые могли оказать воздействие на эти жидкости. Аптекари по рецептам докторов готовили снадобья.
Первые врачи появились в России одновременно с введением христианства. Вначале лекарское искусство находилось в ведении духовенства, а первые светские врачи-греки приехали на Русь в 1472 году, вместе с Софьей Палеолог, супругой царя Ивана III. Известно, что в 1534 году Иван IV выписал в Москву четырех докторов и четырех аптекарей, уже предполагая начавшуюся специализацию этих профессий. Первоначально приезжавшие из-за границы доктора привозили с собой небольшие наборы лекарств, но очень скоро этого стало недостаточно. Появились первые русские аптеки, а затем, под влиянием иностранцев, и первые русские аптекари.
Появление первой аптеки в России связывают с приездом в Москву в ноябре 1581 года английского аптекаря Джеймса Френчама (Френшама). Аптека Френчама признавалась «царской»: она насчитывала около 160 различных лекарств и пользоваться ее услугами могли лишь государь с семьей и его ближайшие приближенные. В отличие от царя и вельмож простой народ поначалу не ходил в аптеки. Он покупал целебные травы, коренья и мази в лавках зелейного ряда. Только в 1673 году в Гостином дворе на Ильинке была открыта вторая, так называемая Новая, общедоступная аптека. Однако уже с 1660-х годов все больше царских подданных стало обращаться в Аптекарский приказ за рецептами.
Получить лекарства из аптеки Френчама было непросто, особенно когда лекарство предназначалось для самого царя и его семьи. Отборные средства, предназначенные для правителя, хранились в аптеке в особой комнате, которая была опечатана печатью дьяка Аптекарского приказа. Без дьяка даже главный аптекарь и царский доктор не могли войти в эту комнату. Каждое лекарство хранилось в склянке, также опечатанной особой печатью. Выписанный для царской фамилии рецепт поступал сначала в Аптекарский приказ. Его сопровождало описание входящих в снадобье веществ и их воздействия на организм. О целебном эффекте лекарства служащие Аптекарского приказа докладывали царю и лишь после его разрешения рецепт направляли в аптеку. Там, в недоступной постороннему глазу комнате, аптекари и готовили прописанное снадобье.
Царская аптека была обставлена с большой роскошью. Окна пестрели разноцветными стеклами, на подоконниках висели дорогие бархатные ковры, потолки были расписаны, стены обиты лучшим английским сукном. Меблировка состояла из бархатной мебели и зеркал, тут же красовались заморские редкости: чучела павлинов и географические глобусы. Аптечная посуда была из шлифованного хрусталя или фаянса с позолоченными крышками. Такой роскошью московские цари старались завлечь в страну иностранных лекарей.
Но постоянно выписывать дорогие лекарства из-за границы было неудобно. Поэтому еще в первой половине XVII века столичные власти озаботились тем, чтобы начать готовить лекарства из местного сырья.
ТРАВНИКИ
В поисках лекарственных трав и кореньев служащие Аптекарского приказа разъезжались по всей России, что было в духе национальных традиций: с давних времен русский народ справлялся с болезнями с помощью лечебных растений.
Посредниками между столичной царской аптекой, ставшей центром заграничного врачевания, и народной медициной с ее знахарями были помясы – травники.
Первые упоминания о помясах появляются в 1630-х годах. Помясы находились в ведении Аптекарского приказа, по его распоряжению они обычно и выезжали на промысел. Работали помясы в течение всего лета. Они, как правило, трав не собирали, а поручали это дело крестьянам. Сами же травники, обладая практическими знаниями в тогдашней ботанике и фармакологии, отвечали за надзор. Каждый год в конце сезона Аптекарский приказ составлял список собранных лекарственных трав и отдельные списки растений, которые найти так и не удалось.
Чтобы узнать, какими целебными травами лечились наши далекие предки, интересно посмотреть на отчеты помясов в Аптекарский приказ. Например, в 1672 году было собрано «буковицы черной – 500 пучков, конского щавеля – 50 пучков, вороньего сала – 36 пучков», а также «пятиперста, чернобыльника, стародубки, поповой скуфьи, брунера, жабной травы, очной помощи, инперики, унмарии, людского щавеля, молодила, медвежьего ушка, чистяка, гудра, кубышки желтой, термантетного корня, бадерьяну и змеева». Определить по этим народным прозвищам современные растения зачастую трудно даже ботаникам, ведь подробная классификация растений была создана Карлом Линнеем лишь в XVIII веке. И только если описывать травы брались владевшие латынью иностранные врачи, появляется надежда опознать их.
Собирали травы в зависимости от запросов аптек в разных частях Русского государства: в Казани заготавливали «чечуйную траву», в Коломне – «черную черемицу», в Воронеже – солодковый корень. Из-под Ярославля везли можжевеловую ягоду, по не до конца понятным причинам зверобой доставляли из далекого Томска, возможно, полагая, что именно сибирская трава обладает особой силой.
Поиск лекарственных растений считался делом настолько важным, что царь Алексей Михайлович наказывал сибирским воеводам расспрашивать «всяких людей и знахарей» о лекарственных травах, помогающих от болезней, вести записи и отсылать их в Москву в Аптекарский приказ.
Наибольшего расцвета работа помясов достигла к середине XVII века. Сбор трав был регламентирован до мелочей, помясам предписывали не только собирать травы, цветы и коренья, но и очищать их от «вольных и невольных» примесей, причем способы очистки, хранения и доставки указывались достаточно подробно. Повинность собирать травы для крестьян была настолько тяжела, что известны случаи, когда при появлении государевых людей разбегались целые деревни. Так, в 1662 году помяс Василий Униковский из-под Ярославля жаловался в Москву, что «ягод не с кого взять, потому что из многих вотчин крестьяне от ягодных недоборов разбрелись врознь».
АПТЕКАРСКИЕ ОГОРОДЫ
Итак, собирать травы в отдаленных краях государства Российского было нелегко. Недобросовестность сборщиков, частые неурожаи трав, порча их при пересылке на большие расстояния заставили московских правителей задуматься о разведении лекарственных растений в самой Москве.
Первые аптекарские огороды на Руси возникали при крупных монастырях. Они были, например, в Суздале при Спасо-Евфимиевском монастыре, в Троице-Сергиевой лавре, на Соловках – монахи традиционно были и искусными врачевателями, и искусными садоводами.
В Москве же издавна помимо частных садов существовали и дворцовые сады, как, например, сад в Замоскворечье. Дворцовые сады, как правило, были засажены плодовыми деревьями, собранные в них фрукты поступали в Садовое ведомство, а оттуда – на стол царю или на продажу. Аптечные же огороды были учреждениями государственными.
Москва, как и другие русские города, в отличие от мощенных камнем европейских столиц, застраивалась почти загородными усадьбами. Усадьба – это огороженная территория, где стоит жилой дом, располагаются хозяйственные постройки, есть огород и сад.
Сколько огородов было в Москве до возникновения Аптекарского приказа, сегодня уже посчитать не получится. Они были практически в каждом дворе, возникая и формируясь вместе с городом. И это отразилось в московских топонимах: улица Огородная Слобода, церковь Владимира в Старых Садех в Старосадском переулке. Эти сады возникли еще при Иване III, на рубеже XV–XVI веков, на сто лет раньше аптекарского огорода. Уже тогда частные зеленые насаждения постоянно фигурируют в городских документах: кто-то получал сад в наследство, кто-то его продавал.
В Замоскворечье, напротив Кремля, где сейчас Берсеневская набережная (берсень – название крыжовника), был дворцовый царский сад, откуда фрукты и ягоды поставляли прямо в Кремль, на стол царю.
В Российском архиве древних актов, Национальной российской библиотеке, архиве Санкт-Петербургского института истории, Пушкинском Доме хранятся документы Аптекарского приказа – рапорты, приходно-расходные книги, переписка с другими приказами, – позволяющие понять размах его работы.
В аптекарских огородах готовили не только лечебные препараты. Строгого разделения на еду и лекарства в те времена еще не было, поэтому оттуда во дворец на царские пиры уходили настойки из редьки и хрена, пряные травы. Записи иностранных гостей свидетельствуют, что в средневековой русской кухне было много приправ. Это могли быть местные пряности, а в богатых семьях – привозные восточные специи. Во второй половине XVII века при Аптекарском приказе возникла «алхимистская казенка», где перегоняли разнообразные водки и эфирные масла.
Не только грядки и деревья, но и сушильни для собранных трав и плодов и избы-поварни с печами, где кипятят и перегоняют зеленое сырье, объединял аптекарский огород XVII века. Это был самостоятельный хозяйственный комплекс. При аптекарских садах был собственный штат садовников, алхимистов, истопников и сторожей.
Поскольку главным предназначением аптекарских огородов оставалось производство лекарств, при садах существовали целые фармакологические лаборатории, «коктории», занимавшиеся переработкой трав в готовые лекарства – различные настойки и мази. В садах не только выращивали, собирали и сушили медицинские растения, но и гнали из них эфирные масла (назывались они «московскими» и ценились ниже заграничных).
В хозяйственных постройках аптекарских огородов стояли перегонные кубы, поскольку значительная часть лекарственных препаратов представляла собой водки. Словом «водка» называли тогда вовсе не тот крепкий напиток, который мы знаем сегодня и который тогда назывался «хлебным вином». «Водки» аптекарского огорода – продукты перегонки из разных растений: редьки, хрена, аниса, корицы. Количество лечебных водок как из местных, так и из привезенных растений шло на десятки. Аптекарские сады с их лабораториями и многочисленными служащими больше походили на фабрики, чем на ботанические сады.
Хотя некоторые исследователи насчитывали в Москве до десятка аптекарских огородов, только четыре из них имели подобный статус официально.
ОГОРОД У КРЕМЛЯ
На задворках Музея архитектуры, на углу Воздвиженки и Староваганьковского переулка, стоит скромный беленый дом – одно из немногих сохранившихся в Москве зданий XVII века. Это помещение Аптекарского приказа. По-видимому, в этом корпусе была поварня, а остальные руины Аптекарского двора оказались скрыты усадьбой Талызина.
Первый и главный столичный Аптекарский сад, о котором сохранилось больше всего документальных свидетельств, находился у реки Неглинки, на месте нынешнего Александровского сада. Он возник не позднее конца XVI века и уже был отражен на «Петровом чертеже» 1597 года. Чертеж был создан в правление Бориса Годунова, а называется Петровым, потому что им пользовался Петр I.
Как свидетельствуют документы Аптекарского приказа, в новом саду высадили смородину черную, белую и красную, вишни и сливы, саженцы которых были взяты из находившегося неподалеку частного сада двоюродного брата царя Михаила Федоровича – Никиты Ивановича Романова.
Этот Аптекарский огород хорошо виден на планах XVII века. У Кремлевской стены течет река Неглинка, с одной стороны границу огорода обозначает Кутафья, с другой – Троицкая башня. От Кутафьей башни идет так называемый Старый Каменный мост. Сразу у моста, рядом с нынешним Манежем, стоит церковь Николы в Сапожках. Еще в XV веке итальянские мастера, работавшие в Москве под руководством Алевиза, поставили около Кремля несколько маленьких церквей, больше похожих на базилики. В XIX веке их разобрали. А тогда сразу за Николой в Сапожках и начинался Аптекарский огород – 130 саженей вдоль Неглинки, чуть более 40 саженей в ширину.
Чтобы растить огород, нужно было много воды, поэтому московские огороды располагались рядом с реками. Для огорода у Старого Каменного моста воду брали из Неглинки. Кремль в то время был жилым кварталом, где стоял не только царский двор, но и дома знати. Канализации не было, все нечистоты по трубам сливались в Неглинную. По документам Аптекарского приказа видно, что работники огорода «у Каменного моста» жалуются, что у князя Одоевского прохудилась труба, и просят Каменный приказ ее починить, чтобы она не отравляла Неглинку и «никакого дурно растениям и цветам, и кореньям не было».
Ко второй половине XVII века в Аптекарском огороде установлено мощное по тем временам оборудование: два деревянных насоса из сосны, за которыми следит специально приглашенный работник. В архивах есть запись, как в 1692 году Аптекарский приказ присылает в огород у Каменного моста насосных дел мастера Степанова сделать деревянный насос, чтобы качать воду в чаны для полива «цветов, трав и кореньев». Два года спустя куплена еще одна пара деревянных насосов из сосны. К концу XVII века Аптекарский огород на Неглинке представляет собой огромное производство с насосами и колодезями.
Садовые работы начинались в марте и продолжались до октября, пока не уберут урожай. В апреле начинали лудить посуду, чинить кубы, в которых перепускались водки, на зиму укрывали грядки соломой и рогожею, готовили дрова. На территории сада был ледник, куда возили лед с Москвы-реки, где он, видимо, был чище, чем на Неглинке.
В Аптекарском огороде не только выращивали лекарственные травы, ягоды и плодовые деревья, он служил и для увеселения. Прямо к его территории примыкала накрачейня – небольшой деревянный помост, где выступали музыканты. И после богослужения по этому саду гулял царь Михаил Федорович с маленьким царевичем Алексеем Михайловичем.
Аптекарский огород на Неглинке, как и требовалось, был огорожен, вели в него каменные ворота. Рядом с садом находились стрелецкие дворы. Стрельцы несли караульную службу у Кутафьей башни и Боровицких ворот, а затем Аптекарский приказ попросил их выделить отдельную охрану для сада, потому что «воровские люди» начали «яблоки имать и яблони ломать и лошадей в сад пущать».
Архивы рассказывают и о происходивших в Аптекарском саду курьезах. Так, в 1684 году садовник с помощниками принесли в Аптекарский приказ необычную находку. Прямо в огороде они нашли три иконы с ободранными окладами, «а откуда те образы взялись, и кто их обирал, про то они не ведают». Видимо, воры ограбили какую-то церковь неподалеку, взяли ценные золотые оклады с драгоценными камнями, а сами иконы бросили.
Закончилась история Аптекарского огорода на Неглинке печально. Последнее упоминание о нем в архивах Аптекарского приказа удалось обнаружить в 1743 году. Похоже, эта территория почти полвека стояла заброшенной. В нарушение всех правил там проводились запрещенные кулачные бои, причем, видимо, там дрались профессиональные бойцы, поскольку зрители делали ставки.
Последнее упоминание об Аптекарском огороде встречается уже после войны 1812 года. Тогда Александр Iсобирался разбить на его месте современный Александровский сад, которому отводилась роль мемориала Отечественной войны, и издает указ о запрете выпаса коров на этой территории.
ОГОРОД У МЯСНИЦКИХ ВОРОТ
В середине XVII века возник огород за Фроловскими воротами. Там, где сейчас станция метро «Чистые пруды», между Мясницкой улицей и Большим Харитоньевским переулком тянулся еще один московский сад, относящийся к Аптекарскому приказу.
Это была окраина города. Фроловские ворота находились на выходе из Белого города к Земляному, и за ними шли редкие дома и городские пустыри. На одном из них находилась Огородная слобода.
К тому моменту Аптекарский огород на Неглинной расширился так, что перестал умещаться в границах плотной застройки городского центра. Стало понятно, что его разросшееся хозяйство надо переселять. Огород за Мясницкими воротами возник около 1653–1654 годов. Он находился на этом месте до 1690 года, пока не был передан в частные руки любимому дяде Петра I Льву Кирилловичу Нарышкину. Одной из причин, почему Мясницкий аптекарский сад просуществовал недолго, стали трудности с водой. С этой точки зрения место оказалось не очень удачным – рядом с новым огородом не было крупных рек.
Описи Аптекарского приказа свидетельствуют, что в саду за Мясницкими воротами было посажено «полторы тысячи кустов красной смородины, двадцать грядок яблоневых саженцев, шесть грядок саженцев сливовых и четыре грядки – терновых». Согласно описи, в 1662 году из Дмитровского уезда в сад за Мясницкими воротами были пересажены: сереборинник (шиповник), смородинник и малинник, а из Полоцка привезено 20 кустов консолида. Также в саду росли: «божье дерево, кардус бенедиктус, акватикум, атриплекс, бурагов цвет, маков цвет красный, корень львова зуба, сатирионис, корень финикольнов, рутнов корень» и другие растения.
ОГОРОД В НЕМЕЦКОЙ СЛОБОДЕ
Рядом с садом на Мясницкой, практически встык с ним, на землях Немецкой слободы возникает новый Аптекарский сад. Немецкая слобода тянулась по берегу реки Яузы, где сегодня находится улица Казакова. Там располагались обширные пустующие земли, которые удобно было использовать под огороды. Аптекарский огород в Немецкой слободе появляется в марте 1690 года, а в октябре того же года продают в частные руки огород у Мясницких ворот. Так в Немецкой слободе, на месте сада бывшего загородного двора Василия Васильевича Голицына, появляется самый большой Аптекарский огород Москвы.
В новом саду по сравнению с садом на Неглинке сажают особенно много лекарственных трав. И неспроста: в саду в двух шагах от царских палат больше плодовых деревьев и кустарников – вдруг они пригодятся для государева стола? Среди же обитателей Немецкой слободы было немало лекарей, которым удобно покупать целебные травы неподалеку от собственного дома.
Огород в Новонемецкой слободе появился уже в петровское время, в конце XVII века, и также отличался разнообразием лекарственных растений. В 1692 году по росписи, составленной со слов заведовавшего огородом иноземца Якова Лихтенберга, были куплены семена майорана, розмарина, «лавендулы», шалфея, тимьяна, базилика и мелиссы. В 1699 году помимо перечисленных для сада закупили семена шалфея, фенхеля, мяты, цикория, иссопа, огуречной травы и шафранового цвета, а также сельдерея и петрушки. Было куплено «сто возов навоза, семь возов соломы на покрывание гряд с сереборинником, 20 рогож, 10 вязок мочал и вар» на прививку яблонь.
Последним на карте Москвы появился Аптекарский огород в районе нынешнего проспекта Мира – единственный сохранившийся до наших дней. Территория под него была отдана Аптекарскому приказу в 1731 году, когда сад на Неглинке пришел в окончательный упадок.
Первым ударом по саду у Каменного моста стала Северная война при Петре I со шведами. В 1707 году вокруг Москвы стали строить особые фортификационные укрепления, так называемые больверки. У двигавшейся с севера шведской армии было два возможных пути наступления – на Москву или на юг. Карл XII пошел на юг, где и был разгромлен под Полтавой. Но долгое время было непонятно, куда именно он повернет. Поэтому Москву, как и другие города на его пути, стали укреплять специальными деревянно-земляными сооружениями – больверками.
При этом сада в Немецкой слободе еще нет. И Петр I, понимая, что Аптекарский огород с Неглинной надо срочно пересаживать, просит Василия Дмитриевича Корчмина, который занимался фортификационной подготовкой города, как можно бережнее относиться к саду и по возможности сохранить его.
Почему же Петра во время войны так заботит судьба Аптекарского огорода? Дело в том, что растения, которые там выращиваются, используют для лечения раненых, в том числе и в уже построенном Лефортовском госпитале. Так что Аптекарский огород был важен для снабжения армии лекарствами.
Тем не менее часть сада во время фортификационных работ гибнет. Это был первый удар, нанесенный по Аптекарскому огороду на Неглинной. Вторым ударом стал перенос столицы и появление Аптекарского огорода на Аптекарском острове в Петербурге. Именно он теперь становится главным государственным хранилищем лекарственных растений, а значение Аптекарского огорода в Москве снижается. Его деревья и травы выкапывают и частично перевозят в Петербург. Дополнительно Петр требует привезти в новую столицу саженцы не только из городского Аптекарского огорода, но и из купеческих садов. Составляются подробные описи: с какого двора сколько саженцев и какого возраста надо привезти в Петербург.
И третьим ударом, который привел к окончательному запустению Аптекарского огорода на Неглинной, стала коронация Анны Иоанновны весной 1730 года. Во время торжеств в саду поставили мортиры с фейерверками и праздничные огни сожгли многие плодовые деревья. Служащие Аптекарского приказа затем пишут московским властям, что Аптекарский сад между Старым Каменным и Боровицким мостами поврежден фейерверками и «оное место к огороду больше не приспособлено». Но «без огороду аптеке быть невозможно», поэтому они просят выделить другой участок. В ответ на эту просьбу Аптекарскому приказу выделяют землю, где сегодня находится огород на проспекте Мира.
В ЛЕФОРТОВЕ И У СУХАРЕВОЙ БАШНИ
И, наконец, еще один Аптекарский огород был создан Петром I при Лефортовском госпитале. Сейчас там находится Госпиталь имени Бурденко, и от петровского огорода ничего не осталось, но пустырь, где он когда-то был, сохранился до сих пор. Считается, что Петр самостоятельно посадил в Аптекарском огороде несколько растений. Однако молва причудливым образом связывает имя Петра с огородом на проспекте Мира, но это историческая ошибка, полагает Кирилл Худин: «Территория на нынешнем проспекте Мира была передана Аптекарскому приказу через шесть лет после смерти Петра, поэтому он физически не мог там ничего посадить».
Сад на проспекте Мира еще называли садом у Сухаревой башни, которая стояла как раз в его начале. Несмотря на свое название, это уже, скорее, не аптекарский огород, а ботанический сад, предназначенный для научных исследований. К середине XVIII века лекарства научились создавать химическим путем, а наблюдать за растениями стало делом ученых-ботаников, а не травников и знахарей. Двухвековая история аптекарских садов, душистых заплат на ткани города, завершилась.
Наступила новая эпоха развития естественных наук. Аптекарские огороды стали достоянием истории.