Свидетельство на капитал 100 рублей – серия 115 № 034419
Бонистика как направление коллекционирования денежных знаков имеет свою «родную сестру» - коллекционирование вышедших из оборота ценных бумаг, за которым закрепилось название скрипофилия (scripofphily) – от греческих слов σξριπ (документ) и φίλος (любить).
Родство проявляется не только в бумажном материале, из которого чаще всего изготавливали и до сих пор продолжают изготавливать денежные знаки и ценные бумаги.
Ценные бумаги выполняли и до сих пор продолжают выполнять денежную функцию средства платежа – но строго в тех границах, которые государственные органы – как правило, министерство финансов - это оговаривает.
Государственная 4% рента как вид процентного дохода была широко применима в финансовой системе царской России.
Для их обращения печатались свидетельства – финансовые документы номинальной стоимостью в 100 рублей, 200 рублей, 500 рублей, 1 000 рублей, 5 000 рублей и 25 000 рублей.
К свидетельству прилагались 40 отрезных купонов, по которым ежегодно в течении 10 лет выплачивались проценты – в марте, в июне, в сентябре и в декабре.
А если получателю ренты требовались деньги до наступления зафиксированных календарных дат?
На этот случай было предусмотрена возможность их использования для платежей государству, а именно:
- текущие купоны – в уплату государственному казначейству;
- срочные купоны – в уплату таможенных пошлин;
- непогашенные свидетельства – в обеспечение исполнения подрядов и поставок с казною, а также ссуд по казенным подрядам и поставкам.
Иными словами, свидетельства государственной 4% ренты выполняли функцию расчетов с самим государством – как было записано на лицевой стороне этих свидетельства, «наравне с кредитными билетами и звонкою монетою».
В 1913 - 1914 гг. ранее выпущенные свидетельства были заменены на свидетельства нового типа со сроком последнего купона 1 декабря 1924 г.
Но положенного им срока погашения дождались не все купоны.
21 января 1918 г своим декретом Советская власть аннулировали государственную ренты как таковую: отобрать доход у рантье было для большевиков делом принципа, а денежные функции ценных бумаг совершенно не вписывались в их представления о безденежной экономике.
