Половину потолка закрывают темная зелень. Я лежу под елкой. Нет, не потому, что отметила хорошо праздники. Просто ищу необычные ракурсы. С веток падает разноцветный дождик. Смахиваю его с лица, задевая случайно красного деда справа. Так близко я его никогда не видела. Санта глядит строго. Он давно утратил возможность передвигаться. Его колокольчик, оповещавший смену лет, затерялся в коробках с елочными игрушками. А свеча в руке больше не освещает путь. Лет двадцать пять назад он вплыл в мой дом в корзине с красными розами и шампанским. Отношения с первым парнем не сложились, а новогодний подарок остался навсегда. Сейчас я смотрю на него и вижу в нем образ моей молодости, уже видавшей виды, но при этом не теряющий своей актуальности.
Слева от меня стоит его русский собрат. В отличии от Санты, он веселый и исправно работающий. Видимо потому, что он на десяток лет моложе. А может быть потому, что его подарила мне подруга, когда я ждала своего первого ребенка. И этот Дед мороз у меня неизменно ассоциируется с детством моих детей. Наше собственное детство не зависело от нас, мы не могли его изменить или как-то повлиять. Но детство детей – иное дело. Мы творим его сами. И мы можем сделать так, что бы оно было для них незабываемым.
Я дую на висящую надо мной сиреневую птицу. Она кружится под потоком воздуха из стороны в стороны, размахивая крыльями и хвостиком. Мне кажется еще чуть-чуть, и она освободиться от удерживающей нитки и улетит в светлое будущее.
- Мам! Ты что делаешь? – голос дочери выводит из состояния ничегонеделания. Надо подниматься и двигаться дальше. А на полу я еще как-нибудь обязательно поваляюсь, поизучаю с нового ракурса.