После Полтавской победы 1709 г исход Северной войны уже не оставлял сомнений. Но Карл XII упрямился и пока, сидя в Бендерах, он отбивал атаки янычар, Пётр I восстановил антишведскую коалицию и отбирал у короля его владения в Германии.
Голштинский вопрос
В 1713 г. союзные России датчане вторглись на территорию южного соседа – Голштейн-Готторпского герцогства, и оккупировали примыкавший к их границе Шлезвиг. Значение Голштейн-Готторпского герцогства определялась тем обстоятельством, что малолетний герцог Карл-Фридрих приходился внучатым племянником королю Швеции Карлу XII.
Теперь пора вывести на сцену ещё одного политического деятеля – Бассевича, который, будучи советником голштинского герцога, сумел соблазнить Петра проектом брака Карла-Фридриха и одной из дочерей русского царя. Интерес Голштинии здесь заключался в перспективе сменить патрона в лице слабеющей Швеции и приобрести защиту у набирающей силу России. Бассевич обрисовал Петру возможности, которые получат потомки герцога и русской принцессы, в т.ч. и права на шведский престол, учитывая, что у Карла XII не было детей.
Проект, действительно, показался Петру заманчивым. Появлялась возможность, выдав русскую принцессу за родственника шведского короля, после смерти Карла XII объединить Швецию и Голштинию под скипетром внука царя.
Кроме того, после казни сына Петра царевича Алексея осложнился вопрос передачи власти в России. Пётр не хотел оставлять трон сыну Алексея Петру, и короновал свою вторую жену Екатерину. Но в ноябре 1724 г. всплыло так называемое «дело Монса» – камердинера императрицы и её любовника, по совместительству. Монс был казнён. А доверие к Екатерине улетучилось.
Кому же оставить трон? И Пётр решил согласиться на брак старшей дочери Анны Петровны и герцога голштинского, рассчитывая, что их сын сможет стать его наследником.
Зундский вопрос
Голштинский вопрос был дополнен Зундским. Он заключался в том, что Дания взимала пошлину со всех судов, проходивших через Зундский пролив. Всех, кроме шведских. Тогда в ноябре 1721 г. П. Бестужев-Рюмин предложил Петру сослаться на то, что присоединённые к России прибалтийские города, согласно условиям Ништадтского мира, сохраняют все свои привилегии. А значит, утверждал Бестужев-Рюмин, и право беспошлинного прохода через Зунд. Другими словами, торговать с Европой надо не из Петербурга, а из Риги, и экономить на этом немалые средства.
Зундский вопрос оказался связан с Голштинским. Россия дала понять Дании: пропускайте наши суда через Зунд беспошлинно – и мы не будем защищать интересы Голштинии, а закроем глаза на датскую оккупацию Шлезвига.
Ещё более усложнил дело проект прорытия канала из Балтийского моря в Северное, минуя датские владения. В будущем этот проект осуществится под названием Кильский канал.
А пока требования России о беспошлинном проходе кораблей, и угроза со стороны южного соседа – Голштинии, опирающейся на поддержку Санкт-Петербурга, привели к осложнению российско-датских отношений.
На грани войны
Наконец, в конце 1724 г. вопрос с бракосочетанием герцога Голштинского и Анны Петровны был решён положительно и стороны подписали брачный контракт. Это означало, что войне с Данией быть.
В мае произошли два важных события, приближавшие войну. Не дожидаясь окончания траура по усопшему Петру I, в Санкт-Петербурге сыграли свадьбу Карла-Фридриха и Анны Петровны. В Копенгагене воцарилась паника. Дания обратилась за помощью к Англии, которая вместе с Францией гарантировала ей обладание Шлезвигом. С начала лета и до осени соединённый англо-датский флот блокировал русский порт Ригу.
Герцог Карл-Фридрих торопил, теперь уже свою тётку Екатерину I, с подготовкой к походу. Англия предупредила Россию, что вступит с ней в войну в случае нападения её на Данию. 23 июля русский флот вышел из Кронштадта. Стороны были в шаге от войны. Но она так и не началась. В окружении Екатерины верх взяли трезвые головы, и война была отложена на следующий год.
Весной следующего, 1726 года, Россия активно готовилась начать военные действия. Но война не началась и на этот раз. Причина тому – курляндский кризис.
Курляндская авантюра
Речь идёт о желании князя Меншикова стать герцогом Курляндским (современная Латвия). В своё время Пётр выдал замуж за правителя Курляндии герцога Фридриха-Вильгельма свою племянницу, одну из дочерей Ивана VI (сына царя Алексея Михайловича от первого брака), – Анну Иоанновну, будущую российскую императрицу. И когда, живя в Курляндии, она после смерти мужа наслаждалась всеми выгодами от положения вдовы, польский король и одновременно саксонский курфюрст Август II предложил ей в мужья своего ставленника Морица Саксонского.
Но в России решили, что Курляндия должна остаться в сфере русского влияния. На этом особенно настаивал А. Д. Меншиков.
После воцарения Екатерины I Меншиков стал фактическим правителем в России. Он имел огромное влияние на императрицу. Однако, с неудовольствием отмечал рост влияния на неё новоприобретённого зятя – герцога Голштейн-Готторпского. Меншиков видел, что герцог втягивает Россию в такую внешнюю политику, которая отдаёт авантюризмом. Уже было непонятно, то ли Россия решает вопрос беспошлинного прохода кораблей через владения Дании, то ли правитель Голштинии использует её в своих интересах против датского короля.
Но не будем преувеличивать патриотизм светлейшего князя, бывшего фаворитом Петра Великого, но в последние годы его жизни отбивавшегося от судебных обвинений в воровстве и стяжательстве, настолько серьёзных, что смерть Петра с высокой степенью вероятности уберегла бедовую голову Меншикова от плахи. Скорее всего, всесильным временщиком руководила банальная зависть к молодому красавцу герцогу, к которому Екатерина I прислушивалась всё внимательнее.
Большой удар по амбициям Меншикова Екатерина нанесла указом от 31 января 1725 г., которым был ограничен круг лиц, допускавшихся к ней без доклада. Конечно, всесильный князь был в этот список включён – но и только. А вот герцог Голштейн-Готторпский был не только в этом списке, но и перед его приходом императрица потребовала отдавать ему честь и распускать знамя. То есть, ему, Меншикову, имеющему огромные заслуги перед государством, такая честь положена не была, а перед каким-то немецким герцогом распускали знамя…
Зависть подталкивала усилить своё влияние и дополнялась возможностью, которую Александр Данилович видел перед собой – занятие Курляндского герцогства. И он решил добиться своего, а заодно снять с повестки дня казавшуюся неизбежной войну с Данией.
Меншиков предложил себя, любимого, и со свойственной ему самоуверенностью заявил, что стоит ему только появиться в Курляндии, как на его кандидатуру согласится не только Анна Иоанновна, но и всё местное дворянство.
В конце июня 1726 г. он поехал в Митаву, пригрозил недовольным ссылкой в Сибирь и введением на постой 20-тыс. армии. Другой претендент на руку Анна Иоанновны и её владения Мориц Саксонский был уже здесь. С Меншиковым в Митаве разговаривали вежливо, и князь уехал в Ригу в убеждении, что его угрозы произвели должное впечатление и дело сделано.
Каково же было его удивление, когда он узнал, что над ним просто потешались! Вне себя от ярости, Меншиков написал курляндскому канцлеру Кейзерлингу письмо, составленное в таких выражениях, что русский посол в Польше В. Л. Долгорукий не решился его отправлять – потому как оно:
«зело сильно написанное».
Второе письмо светлейший князь отправил Екатерине. В нём он предлагал ввести в Курляндию войска и решить вопрос силой. Но императрица не решилась на такой шаг.
Что же в итоге?
Курляндская авантюра Меншикова оказалась неудачной. Но она заслонила собой угрозу войны с Данией и автоматически – с Англией. Военные действия так и не начались.