Найти тему
Алексей Витаков

Гнев пустынной кобры. Глава11.Вы все будете делать то, что хочется мне

Предыдущая часть

Шахин снисходительно щелкнул его по пояснице хлыстом и направился вдоль рыбного ряда в сторону старого города. В голове его вихрем проносились будущие сюжеты коварных замыслов. Сердце ликовало от предчувствия скорой победы. Интрига, которая неожиданно родилась в голове, стала источником головокружительного счастья и немыслимой бодрости.

Тощий и черный, как уголь пожилой грек вывернулся из-за угла дома с корзиной форели на голове. Подполковник ударом хлыста опрокинул несчастного в свинцовую лужу. Подождал, пока тот выкарабкается из нее и соберет рассыпавшуюся рыбу. Как только грек вновь водрузил корзину на голову, Шахин снова ударил.

- Живей, собака. Тебя ждут покупатели.

Грек снова рухнул в грязную лужу. В серой воде появились замысловатые рисунки, выведенные струйками крови. Подполковник смотрел на то, как медленно шевелилась кровь в ледяной воде, а грек, ползал, собирая рыбу. И снова удар хлыстом. После которого, грек разумно решил не вставать, а остаться лежачим в луже.

- Подними голову, собака.

Грек поднял из лужи лицо, стараясь не смотреть на Шахина. Ручейки сбегали по щетинистому, тощему лицу. Шахин плюнул, стараясь попасть в глаза.

- Отвернешься, пристрелю!

Грек, дрожа от холода и страха, смотрел прямо перед собой.

- Вот так. Вы все будете делать то, что хочется мне. И попробуйте только хоть в мыслях допустить вольность!

Он пошел дальше, пощелкивая хлыстом по голенищу краги, ища глазами очередную жертву. Три пехотинца, вжав голову в плечи, ковыляли за ним на одеревеневших от холода ногах. Он буквально летел над зимним бездорожьем в приподнятом настроении. Когда хлыст и пуля находили цель, сердце Шахина пело от восторга. И только резкий окрик за спиной остановил звериную пляску хлыста.

- Шахин-эфенди! – Мехмет махал руками, прося внимания.

Подполковник раздраженно обернулся.

- Шахин-эфенди! Тот кузнец умер. - торговец отчаянно семенил по грязи, задыхаясь, поднимая полы сального халата.

- Вот как! – Шахин вскинул бровью – эта весть стала очередным приятным событием сегодняшнего дня.

- Он умер. Естественной смертью. Вы тут ни при чем!

- А жаль. Я хотел сам насладится тем, как смерть заползает в его поганые глаза. Чего же ты бежишь за мной, как ошпаренный?

- Я забрал кольчугу.

- Так и радуйся, Мехмет, тебе не пришлось платить за нее. А я денег назад с тебя не требую. Скоро у меня их будет еще больше.

- Только она немного дырявая, уважаемый визирь. Кто ее может починить, я не знаю.

- Зачем ее чинить! Я подарю Гюрхану Далме ее, как военный трофей, добытый в бою. И, если он захочет, то починит сам.

- Свет Аллаха озаряет тебя, о наш мудрый визирь. Я только это и хотел сказать тебе!

Мехмет вновь переломился чуть ли не до земли в поклоне и стал пятится. Дождался, пока Шахин не отвернется и не пойдет дальше. Только после этого облегченно распрямился и, гордо выкатив вперед брюхо, заспешил обратно на базар.

Шахин вернулся в гостиницу, где его ждала Аелла. Раскурил сигару и в обуви завалился на кровать. Клубы дыма собирались под потолком в облако, а затем стягивались в гармошку.

- Аелла. Я сегодня посетил базар.

Девушка черной свечкой стояла в углу комнаты и молчала.

- Тебе не интересно. - отметил Шахин, - А почему, собственно, тебе должно быть интересно? Я бы на твоем месте тоже постарался побыстрее забыть. Сегодня среди невольников я обратил внимание на интересный экземпляр. Пшеничные пряди, упрямый взгляд – девка свежа и молода. Но жаль, боюсь долго не протянет. Я проверил ее хлыстом на уступчивость – все плохо.

- Зачем ты мне рассказываешь об этом, Карадюмак? – Аелла спросила тихо и незаинтересованно.

- Сам не знаю. Наверно потому что вспомнил тебя под тем самым навесом. Но ты была, как горная травинка, готовая согнуться под любым ветром. Согнуться, но не сломаться. Поэтому меня тогда очень и взволновал твой характер. А эту просто жаль!

- Что я слышу, Карадюмак, тебе кого-то бывает жаль!

- Не зли меня, исчадие тьмы неверных! Мне жаль не конкретно ее, а то, что могло бы из нее получится в хорошем гареме. У нее на днях убили брата. Говорят, до этого она была более сговорчива.

- Зачем ты мне обо всем этом рассказываешь? – Аелла начинала раздражаться.

- Если я ее куплю, ты сможешь сделать из нее покорную?

- Что?!

- О, Аелла, роза моя, не ревнуй. Мне очень нужно для дела. Я хочу, чтобы она танцевала на пиру.

- Каком еще пиру?

- Я организовываю пир в честь нашего примирения с Гюрханом Далмой – это командир башибузуки. Долгая история. А потом я ее подарю ему. Ну так надо!

- Ладно. – Аелла кивнула и хотела продолжить…

Раздался резкий стук в дверь.

- Кого там шайтан притащил? – Шахин привстал на подушке.

Просунулось мокроусое лицо сержанта Бурхана Кучука.

- Эфенди, капрал Калыч!!!

- Кто! – Шахин вскочил с места. – Зови!!!

Аелла, воспользовавшись моментом, скрылась за занавесью.

В дверном проеме возник Калыч. В продранной униформе, покрытой пятнами сажи. Без фески. Без офицерской сабли. Всклокоченная грязная борода. Кровящие, глубокие царапины на бритой голове.

- Что произошло, капрал? – Шахин встал с кровати, но приближаться к офицеру не торопился.

- Мы дрались, как могли. Все мои солдаты проявили древнюю доблесть.

- Я ничуть не сомневался, капрал. Я уже собирался выдвигаться к вам на помощь. – подполковник врал и одновременно бледнел от страха.

- Мы бы и не проиграли. Простите, господин подполковник, что так вышло.

- Говорите-говорите! – Шахин облегченно вздохнул и протянул стакан с водой.

- Мы успешно отбивали атаки партизан. Если бы не появился самолет!!

- Самолет! Что значит появился? Разве его не было в лагере?

- Нет, господин подполковник. Его не было. Он исчез сразу, после того, как вы ушли за подкреплением. Через день партизаны пошли в атаку. Мы отбили порядка десяти их атак. Я даже планировал организовать вылазку и одержать окончательную победу. Но этот самолет. Он появился истинной молнией в спокойном небе.

Шахин верил Калычу, зная, что капрал прекрасный воин. И, если ему не мешать, то капрал не уступит врагу ни пяди.

- Продолжайте!

- Мы подумали, что это вы идете на помощь и уже выслали нам воздушную поддержку, поэтому не открыли по нему огонь. И это стоило нам десятков жизней. С самолета полетели связки гранат и мины. Прямо внутрь лагеря. За несколько минут от взвода осталось шесть израненных калек. Я поднял на штыке белую тряпку. Простите, господин подполковник.

- Что дальше?

- Василеос обещал сохранить нам жизнь, если сложим оружие. Мы так и сделали.

- Из вашего рассказа следует, что капитан Челик перешел на сторону партизан? – язык у Шахина стал заплетаться от волнения.

- Да, господин, подполковник.

- Так-так. – подполковник нервно заходил по комнате, лихорадочно думая. – А ведь меня Аелла сразу предупредила о нем. Но потом… Потом она сказала, что доверяет ему.

Калыч удивленно посмотрел на начальника. Как профессиональный военный, он не ожидал услышать подобного.

Продолжение