Автор - Алексей Учаев
*******************
Так я впервые оказался в жилище Чукчи. Скажу сразу – на чум это похоже не было. Обычная комнатка, довольно просторная, примерно три на три метра. Одно окно, почти вровень с землей, забранное решеткой. В одном углу узкая железная кровать, в другом - тумбовый стол под клеёнкой. Алюминиевый электрический чайник, немудрящая посуда на полке, там же висят «веники» засушенных трав. Шифоньера нет, вместо него – сундук, на сундуке что-то лежит, большое, объемное, но что именно – не понять, потому, что закрыто плотным материалом, чем-то вроде покрывала, или, скорее, коврика. Узор на коврике интересный, мелкий и замысловатый, черно-бело-красный. Я потянулся было рукой, но был остановлен довольно резким окриком хозяина.
- Не трогай!
Затем, другим тоном, мягче:
- Сюда иди, к столу садись. Сейчас чай пить будем, разговаривать будем.
По-русски он говорил довольно чисто и правильно, хотя акцент все-таки имелся.
Я послушно сел на табурет возле стола. Старик тем временем включил чайник в розетку и достал из-под стола пустую литровую стеклянную банку. Затем на столе появилась деревянная плошка, судя по всему, с медом, и две эмалированных кружки.
- Вы здесь живете? – спросил я из вежливости, хотя и так было понятно… впрочем, наоборот – совсем непонятно, почему он живет во Дворце культуры? Это ведь не гостиница и не общежитие.
- Я здесь один живу, - уточнил он, отламывая от своих «веников» пригоршни трав, и бросая их в банку, - Почему ты говоришь «вы»?
- Ну, - я даже растерялся, - Так принято обращаться к старшим… на «вы»…
Он усмехнулся.
- Путаете вы себя только… Ты – один, а «вы» - значит вас много. Или двое, хотя бы. Я один, поэтому говори мне «ты», так правильно.
- Хорошо, - согласился я, наблюдая за его манипуляциями. Наверное, надо бы познакомиться, но удобно ли спрашивать имя у человека, который гораздо старше тебя? Или сначала назваться самому?
Тем временем старик отломал ложкой кусок меда из плошки и протянул мне:
- Возьми в рот и держи, не проглатывай, пусть растает. Это дикий мёд, от лесных пчел. Будет жечь – потерпи.
Я подчинился. Мед был очень ароматным, и, правда, чуть жгучим на вкус. Но как только он добрался до ран на разбитой губе, я понял, что имел в виду старик, когда говорил «потерпи». Защипало страшно! Но я понимал, что это, наверное, как йод на царапине, и скоро пройдет. Кроме того, это избавляло меня от необходимости что-то говорить.
Тем временем вскипел чайник, хозяин залил кипятком траву в банке, и накрыл её блюдцем. Потом сел напротив меня, попросил повернуться к окну и придирчиво осмотрел моё лицо, покачал головой. Затем из-под стола же достал маленькую баночку с желтовато-бурой мазью, и моток бинтов. Велел зажмурить подбитый глаз, смазал кожу мазью и сделал мне повязку, как у Кутузова. На меня словно какое-то оцепенение нашло, я молча и безропотно перенес все процедуры – словно так и надо было.
- Вот так… хорошо. Сейчас чай будем пить, - сказал он, закончив процедуры.
От чая пахло какой-то старушечьей травой, он был без сахара и горький на вкус, бабушка моя любила заваривать такие чаи, я их до смерти не любил, но тут послушно выпил почти полную кружку, хотя с разбитыми губами это было и не просто. В перерывах между глотками горячего напитка мы познакомились, если это можно так назвать. Старик сказал, как бы между прочим:
- Я знаю, тебя Лёша зовут, ты хороший парень. И матушку твою тоже знаю. Она тоже хорошая женщина.
- А вас как…
- Кого это «нас»?
- Ну, в смысле… тебя как зовут?
- Ты разве не знаешь? – удивился старик. – Я думал, меня тут все знают.
Ну, да… Вообще-то, я его то и дело встречал во дворце. Тут да там, всегда на заднем плане. Маленький, неприметный… Вечно в какой-то заношенной дохе и меховой тюбетейке. Лицо, как печеная картошка, коричневое и морщинистое, такое морщинистое, что глаз не видно, седая бородка, редкая, будто волосы на подбородке у него росли не подряд, а через один. И да, наверное, его здесь все знали, вот только как его зовут? Бог весть. За глаза, я слышал, его чукчей называли… Я и брякнул:
- Вас… тебя, что ли, Чукчей зовут?
Он тихонько рассмеялся:
- Нет, я не чукча, и на Чукотке никогда не бывал! Я дагдаец… хотя вам, наверное, все равно – чукчи, дагдайцы, ханты, манси…
Я смутился. Он был в чем-то прав, я тоже слабо ориентировался в названиях малых народностей, а про дагдайцев вообще впервые слышал.
- А дагдайцы… они где живут?
Старик перестал улыбаться и опустил глаза.
- Далеко… очень далеко. И… наверное, скоро их не останется вообще. Я последний…
«Словно Чингачгук, последний из могикан», - хотел сказать я, но воздержался, потому что вряд ли старик читал Фенимора Купера, придется долго объяснять, кто это такой… Потом я подумал, что, наверное, это грустно – быть последним из своего народа… И главное, если североамериканских могикан истребили коварные Гуроны и кровожадные бледнолицые, то что произошло с дагдайцами? У нас, в Советском Союзе? Я хотел было задать этот вопрос, и стал думать, как бы поделикатнее его сформулировать, но мысли что-то отяжелели и не желали стыковаться между собой, и я протяжно зевнул. Этот чай… он какой-то снотворный…
- Тебе поспать надо, - тут же подхватился старик, - Давай, приляг. Потом я тебя разбужу, и ты домой пойдешь…
Я покосился на кровать. Идея лечь и поспать часика два показалась мне здравой и даже заманчивой. И почему-то не испытывал я при этом чувства неловкости или какой-то опаски, будто находился у себя дома, или в гостях у близкой родни… Да, наверное, я прилягу… прямо в одежде… ботинки только сниму.
- Вот, хорошо, - бубнил старик, укрывая меня покрывалом. – Ты спи, а я тебе сказку расскажу,
- Какую еще сказку?
- Дагдайскую. Мне некому её рассказать, внуков-то нет, а рассказывать надо, иначе совсем плохо будет, совсем никакой памяти о нас не останется. Ваш писатель Бажов слышал её, наверное… да только все перепутал и переврал.
- Павел Бажов? Который про Хозяйку Медной Горы писал? – удивился я сквозь дремоту.
- Он самый. Только на самом деле её зовут Хозяйка Мертвой Горы.
- Мертвой? Интересно, - пробормотал я. – Рассказывай, я люблю страшные сказки.
- Не забоишься?
- Не-а… это же все не взаправду. Сказок я не боюсь, - с этими словами я, наверное, тут же уснул.
****************
Продолжение следует...
♥️