Достижения студентов одного и того же вуза часто сильно разнятся: отличники учатся вместе с троечниками. Эта неоднородность может сильно демотивировать и тех, и других. Но и высокий отсев отстающих — не выход: вузу могут срезать финансирование. Часть университетов стараются подтягивать слабых студентов, не забывая поощрять сильных. Другая часть боится любых изменений и не борется за успеваемость. Исследователи выяснили, как в вузах борются с академической неоднородностью в условиях ее роста.
Ландшафт с перепадами
766 университетов, 651 филиал, 4,8 млн студентов — эта статистика однозначно говорит о массовости высшего образования в стране. Россия — в числе стран с высоким уровнем участия населения в высшем образовании. Но та же массовизация предполагает и разнородность студенчества: по достижениям, мотивации, возможностям. Качество приема в вузы сильно дифференцируется. Но и в одном университете или академической группе достижения учащихся могут резко контрастировать.
От смешения самых разных студентов обычно ожидают эффекта сообучения (peer effect), когда окружение учащегося — сокурсники — влияют на его успеваемость. Проблема в том, что эффект сообучения может действовать двояко. Хорошо, если троечники дотянутся до хорошистов. Но бывает и так, что отличники скатываются до троек: адаптируются к неуспешным одногруппникам, теряют мотивацию.
В то же время, практика деления студентов на группы «по способностям» — отличники в одну группу, троечники — в другую, — тоже двойственна. Педагогам, конечно, проще работать с однородным коллективом. Но те же троечники ничего не выигрывают от «геттоизации». Их достижения не повышаются, а в итоге разрыв в успеваемости с однокурсниками только растет, да и шансы отсева — тоже.
Аналитики Института образования НИУ ВШЭ решили выяснить, как вузы нивелируют академические контрасты и помогают слабым учащимся.
Они изучили Мониторинг качества приема в вузы за 2011–2017 годы. Поскольку в распоряжении исследователей не было индивидуальных данных об успеваемости студентов во время их учебы в университете, она измерялась баллами ЕГЭ. Это один из главных предикторов успеваемости в вузе. Академическая неоднородность студентов измерялась, соответственно, с помощью стандартного отклонения средних баллов ЕГЭ в вузе за год или за несколько лет. Этот индикатор показывает, насколько сильно дифференцированы студенты внутри одного вуза. Данные рассчитывались по 376 государственным вузам.
Согласно исследованию, в целом с 2011 года академическая неоднородность растет. Качество приема в вузы и знаний абитуриентов варьируется все сильнее. В 2011 среднее стандартное отклонение составляло 9,96, а в 2017 — 10,12 баллов. «Увеличение разрыва в качестве подготовки школьников ставит систему высшего образования перед более явным вызовом обеспечения качественного образования разным группам студентов», — говорит Фарида Загирова.
Однако вузы, участвующие в больших государственных проектах и, прежде всего, национальные исследовательские университеты, «перебивают» эту тенденцию и демонстрируют гомогенизацию успехов учащихся. А вот рядовые вузы, напротив, характеризуются сильным расслоением по успеваемости.
Отрадное единообразие
Вузы, которые участвуют в масштабных государственных проектах, — национальные исследовательские и федеральные университеты, вузы 5–100 (в целом их 44) — отбирают самых сильных и мотивированных учащихся. Этой селективностью и объясняется однородность студентов по уровню подготовки.
В национальных исследовательских университетах стандартное отклонение баллов ЕГЭ даже снижается. В 2017 году оно составило примерно 9,8.
У федеральных университетов неоднородность с 2016 по 2017 год чуть подросла на фоне снижения в предыдущие годы, но и в этом случае отклонение не достигает 10.
Однородность студентов по достижениям можно объяснить двояко.
- Вероятно, срабатывает «эффект ореола»: абитуриенты убеждены в успешности и привлекательности таких вузов, и это увеличивает спрос на образование в них.
- Вузы, со своей стороны, стараются улучшить качество приема: повышают проходной балл, открывают школы и университетские классы и т. д.
Так что гомогенизация абитуриентов по уровню подготовки поддерживается с двух сторон.
Однако в группе однородных (а в целом таковых 134) оказались и совсем другие — массовые — вузы, которые принимают абитуриентов с относительно низкими баллами ЕГЭ. В них среднее стандартное отклонение даже ниже, чем у передовых вузов: 9,46 за 2015–2017 годы.
Причины контрастов
Неоднородные вузы — чаще всего «середнячки» с проходным баллом от 57 до 72 по одному экзамену. В них стандартное отклонение за 2015–2017 годы превысило или было равно 10,56.
В целом в этой группе 137 вузов, в том числе, есть массовые и ведущие.
Такие перепады успеваемости внутри вуза и прочитываемое за ними стремление набрать и удержать даже слабых студентов вполне закономерны. Причин много:
- Расширение набора студентов, которое помогает университетам выжить и развиваться. Рост числа обучающихся позволяет увеличивать ресурсную базу.
- Реорганизация вузов, при которой интегрировались университеты разного уровня и профиля: к сильным вузам присоединились более слабые, с более низкими проходными баллами ЕГЭ.
- Различие качества набора между факультетами одного вуза. Часто на технические специальности идут более подготовленные студенты, чем на экономические. Разным уровнем знаний абитуриентов разных направлений объясняются 22% вариации академической гетерогенности.
- Неоднородность по источникам финансирования образования студентов: у бюджетников средний балл выше, чем у студентов-платников. Часто контрасты по успеваемости между направлениями и неоднородность по средствам финансирования взаимосвязаны. Так, в одном из исследованных вузов среди «технарей» преобладают бюджетники, а среди экономистов на 100 студентов — только 10 бюджетных мест. Программы экономического направления характеризуются низкой заинтересованностью учащихся и высокой неоднородностью. Многие студенты-экономисты просто не набрали нужных баллов для поступления на платное обучение в другие вузы или факультеты.
- Высокий отсев отстающих чреват для университетов сокращением государственного финансирования. В государственных заданиях (ГЗ) вузов прописывается численность студентов, которых надо обучить. ГЗ обычно считается выполненным, если отклонение от этих нормативов не выходит за рамки 10%. При превышении этого показателя ГЗ признается недовыполненным. Последствия — штраф для ректора, возврат средств в бюджет и риски сокращения государственного задания, а значит, и выделяемых денег.
- Перепады регионального развития тоже значимы. Большинство российских вузов находятся в регионах с большим оттоком выпускников школ. Большинство школьников в регионах не интересует местное высшее образование. Мотивированные абитуриенты мигрируют в наиболее привлекательные с точки зрения образования регионы (Москва с областью, Санкт-Петербург, Свердловская область, Татарстан, Новосибирская, Томская, Тюменская область и пр.). Вузам в глубинке остается работать с теми, кто не смог или не захотел уехать, а это тоже довольно пестрый контингент.
Строго говоря, даже отклонение 9,46, которое демонстрируют наиболее гомогенные массовые университеты, — довольно серьезное. «Однородные вузы, за редким исключением, таковыми по факту не являются, — уточняют исследователи. — Скорее можно утверждать, что российские вузы в целом довольно неоднородные».
Академический фатализм
Но главный вопрос — как реагируют на такие образовательные контрасты вузы. Для ответа на этот вопрос исследователи провели 75 глубинных интервью с представителями университетской администрации, педагогами и студентами нескольких больших региональных многопрофильных университетов, прошедших через реорганизацию и академически неоднородных.
Выяснилось, что контрасты в образовательных достижениях учащихся часто воспринимаются как абсолютно естественные.
Студенты часто объясняли разницу в успеваемости врожденными способностями: «Кому-то дано, кому-то не дано». Другая причина контрастов — качество работы педагогов: «Наши преподаватели не хотят работать, студенты им словно тяжкий груз». Но в целом студенты не видели особых возможностей снижения неоднородности.
Такой же «фатализм» присущ и преподавателям. «Есть звездочки, есть отстающие, это закон, — говорит педагог. — Я что могу сделать?».
Административные сотрудники вузов воспринимают академическую неоднородность как вызов, поскольку приходится адаптироваться к очень разным студентам. «Понятно, что молодежь одними направлениями подготовки интересуется больше, другими меньше, и это катастрофичная ситуация, — говорит сотрудник администрации. — У нас есть направления, где нужны 92 балла ЕГЭ, 75 и так далее. А есть направления, где достаточно чуть более 50 баллов».
Если дело в образовательных разрывах на одном направлении, то вузы часто пытаются сократить их, стимулировать студентов к учебе. Исследователи рассматривают основные способы снижения академической неоднородности.
Дифференцированный подход
Университеты по-разному распределяют студентов-троечников и отличников по группам. Отделение одних от других распространено на направлениях с большим приемом — то есть там, где без разделения учащихся на группы не обойтись.
Причины такой «классификации» студентам не объясняют, что порождает слухи и «взаимные стереотипы» групп друг о друге. Например, про отличников говорят, что это «группа ботанов». А об объединенных более слабых студентах заявляют: «Это группа, в которой во время пар пиво на задних партах разливают». Ксения Романенко поясняет: «В таких суждениях студенты отсылают к заметной им им неоднородности — социально-экономической, ценностной, но, в основном, академической».
Разделение на группы исследователь объясняет «стратегией распределения, выбранной преподавателями».
При такой «дисперсии» преподаватели применяют к «противоположным» группам разный подход, дают материалы разной степени сложности. Например, педагог заранее высылает студентам, склонным к академическому мошенничеству (списыванию и плагиату), методички по подготовке научных текстов.
Отдельные группы для сильных студентов часто объясняют стремлением поддержать их мотивацию и академическое развитие, с одной стороны, а с другой — предотвратить разочарование и эмоциональное выгорание. «Предположим, он [студент] один в своей группе суперталантливый, — рассуждает представитель администрации вуза. — Если наши преподаватели видят, что студент способный, то его очень грузят. За семестр он просто выгорает и уходит в академический отпуск, потому что больше так не может».
Сообучение: сильные стагнируют, слабые — не растут
Нередко сильных и слабых учащихся объединяют в одну группу. Считается, что пример отличников мобилизует троечников. Однако эта практика может ударить по сильным ученикам. В интервью студенты сетовали, что в таких пестрых группах больше внимания достается слабым студентам, а сильные переживают академическую стагнацию.
Персонал вузов тоже отмечал негативный эффект сообучения в таких группах. Часто не отличники правят бал, а троечники.
На некоторых факультетах больше слабых студентов, и сильные учащиеся, оказавшись в такой среде, постепенно сливаются с ней — понижают собственный уровень знаний. «Когда на четыре бюджетника 70 платников, к середине обучения первые тоже скатываются», — подтверждает преподаватель.
В смешанных группах бывает, что внимание преподавателей направлено только на успешных учащихся. В этом случае разочаровываются и снижают результаты остальные студенты. Образовательный разрыв между учащимися усиливается.
Дообучение, рейтинги, льготы
В одном из исследованных вузов набраны крайне слабые студенты-платники.
Вузы пытаются улучшить их успеваемость с помощью специальных корректирующих курсов, которые должны помочь студентам восполнить пробелы в школьных (!) знаниях.
Однако спрос на такие занятия, как ни странно, низкий. «Мы им [студентам] предлагаем [дообучение] <...> но, я думаю, посещаемость этих курсов слабыми студентами 65−70%, — рассказывает сотрудникам администрации. — Невозможно научить человека, который не хочет учиться».
Для стимулирования учащихся часто применяется рейтинговая система. Она учитывает разные достижения — учебные, внеучебные, научные — и призвана помочь студентам повысить успеваемость. Как ни странно, главное внимание респондентов привлекло влияние рейтинга на заселение в общежитие. Приоритет отдается первокурсникам с высокими баллами ЕГЭ. «Я считаю это нечестным, — заявляет студент. — У людей разная база знаний и разная подготовка».
Студенты-гуманитарии считают, что «технарям легче, так как их чаще включают в число соавторов их научники, а значит, растет рейтинг по науке, они получают преференции по общежитию».
Таким образом, в восприятии студентов рейтингование -- не самый надежный инструмент стимулирования учащихся.
Среди бюджетников и платников льготы и дополнительные возможности обычно получают первые. Для вторых главный стимул — возможность перевода на бюджет при повышении успеваемости, но и только.
Административный сотрудник подчеркивает: «Платники находятся, можно сказать, в небольшом гетто: ни стипендии не могут получать, ни в каких-то конкурсах участвовать, и академическая мобильность для них намного дороже выходит». Но это очередной стимул для них перевестись на бюджет, заключает респондент.
Индивидуальная работа с отстающими
Вузы проводят профилактику неуспеваемости. По словам сотрудника администрации, трижды в семестр учащиеся проходят промежуточную аттестацию по каждой дисциплине. «Если мы видим, что студент неудовлетворительно осваивает ту или иную дисциплину, то подключаются и заместители директоров, и заведующие кафедры. Мы <...> выясняем причины».
Для студентов с академической задолженностью есть шансы продлить сроки ее ликвидации. В зависимости от причин отставания «мы выстраиваем индивидуальную образовательную траекторию <...> с точки зрения индивидуальных сроков ликвидации академических задолженностей», говорит информант.
Если вуз тесно связан с предприятиями, которые платят студентам стипендии с условием дальнейшего трудоустройства, то эти внешние стейкхолдеры также контролируют успеваемость. «Если студент <...> прогуливает, плохо учится, то об этом сообщается предприятию», — говорит представитель администрации.
Поощрение лидеров
Представители администрации вузов рассказывали также и об «индивидуальном сопровождении» сильных учащихся. Для таких студентов «возможностей для самореализации в вузе значительно больше, поэтому мы больше работаем с ними», признает респондент.
- Сильных студентов подключают к работе в разнообразных научных проектах, выделяют для этого наставника — сотрудника университета, помогающего интегрироваться в научные группы.
- Из успешных студентов формируют кадровый резерв, со временем устраивают работать в университет.
- Учащихся-лидеров информируют о возможностях академического развития: мобильности, стажировках и конференциях.
Договор о (не)вовлеченности
Академическая неоднородность студентов, по прогнозам авторов, будет расти — вместе с ростом их общего числа. «Мы выходим из демографической ямы, а спрос на образование вряд ли будет снижаться», — комментирует Загирова.
В перспективе, по словам исследователей, «будет трудно говорить о едином студенческом опыте, сходном поведении и общих ожиданиях от высшего образования». Так что университетам нужно иметь в запасе управленческие и педагогические практики нивелирования образовательных разрывов.
Но на сегодня многие вузы не стремятся что-либо менять к лучшему. Это своего рода «договор о невовлеченности», когда акторы избегают перемен потому, что их последствия неясны. Институционально это поддерживается тем, что при отсеве больше 10% студентов вуз потеряет в деньгах. При этом работа со слабыми студентами часто проседает, поскольку отдана на откуп отдельным преподавателям. Это пора исправлять — и подтягивать троечников. Вузы должны обеспечивать получение нормального образования большинством студентов, заключают авторы.
IQ
Авторы исследования:
Фарида Загирова, аналитик проектно-учебной лаборатории «Развитие университетов» Института образования НИУ ВШЭ
Ксения Романенко, аналитик проектно-учебной лаборатории «Развитие университетов» Института образования НИУ ВШЭ
Анастасия Макарьева, аналитик проектно-учебной лаборатории «Развитие университетов» Института образования НИУ ВШЭ
Автор текста: Ольга Соболевская