Автор публикации капитан первого ранга в отставке
Солдатенков Александр Евгеньевич.
Выпускник минно-торпедного факультета ТОВВМУ имени С.О. Макарова 1971 года по специальности противолодочная оборона.
Прохождение службы :
Командир минно-торпедной боевой части (БЧ-3) МПК-41 проекта 1124, участвовал в приёмке корабля из постройки.
Помощник командира МПК-81, участвовал в приёмке корабля из постройки.
Командир МПК-36 (второй после командира принявшего корабль из постройки), головного корабля проекта 1124 для КТОФ.
Командир МПК-143, принявший корабль из постройки.
Командир МПК-155, принявший корабль из постройки.
Места службы кораблей от Владивостока до Камчатки и Сахалина.
Практически сразу с появлением на подводных лодках аппаратуры шумопеленгования было установлено, что на разных глубинах погружения дальности обнаружения целей различны. Физики быстро подтвердили эти выводы исследованиями и выдали подводникам свои рекомендации по глубинам для поддержания собственной скрытности и глубинам для увеличения дальности обнаружения целей и противника. Из этих исследований стало ясно, что лучшим средством поиска подводных лодок является сама подводная лодка, потому что сравнительно легко может изменять глубину погружения свою и, следовательно, своей гидроакустической станции. С такой же лёгкостью специалисты из экипажа ПЛ могут снять гидрологический разрез водной среды, в которой приходиться действовать, в ходе специального маневра (т.е. температуру, солёность и плотность морской воды на глубинах от поверхности до рабочей). Эти данные используются для корректуры типовой гидрологии района действий ПЛ с целью достижения максимальной эффективности использования бортовой гидроакустики. Но развитие тактической мысли надводников – противолодочников тоже не стояло на месте. Это как раз тот случай, когда не вооружение подыскивается под определённый проект корабля, а корабль под вооружение. Пытливые умы предложили сконструировать гидроакустические станции для надводных кораблей, с возможностью опускания антенны ГАС на заданную глубину, в зависимости от сложившейся в районе гидрологии, для увеличения эффективности их использования при поиске и обнаружении ПЛ. В сравнительно короткие сроки ОГАС были спроектированы, изготовлены и испытаны. Но они были высокочастотными и, как следствие, с небольшими дальностями обнаружения подводных целей. Они имели ещё один недостаток: работать можно было только при отсутствии движения корабля относительно воды, т.е. “на стопе”. Взаимосвязь дальности обнаружения и частоты гидроакустических колебаний к тому времени сомнений уже не вызывала: чем ниже частота, тем больше дальность. Однако в этом случае значительно возрастали габариты гидроакустических преобразователей (приёмоизлучающих антенн). Таким образом, в ходе решения задачи с противоречивыми требованиями: создать низкочастотную опускаемую гидроакустическую станцию в минимально возможных габаритах, появилась ОГАС МГ - 339 "Шелонь".
И уже от достигнутых весогабаритов и энергопотребления начали подбирать для неё подходящий носитель. Первым предложением было установить ОГАС на буксируемой барже, лебёдка с гидравлическим приводом, дизель-генератор мощностью 300 кВт, соосно с ним гидравлический насос, блок автоматики управления лебёдкой и дизель-генератором-насосом, приборный отсек, рубка гидроакустиков для операторов ОГАС. Кабель-трос диаметром от 80 до 90 мм в двухслойной встречной проволочной бронеплётке из сверхпрочной стали длиной до 110 метров. Предназначен для подъёма и опускания 6 тонного контейнера с магнитострикционными электроакустическими преобразователями гироскопическим прибором и предварительными усилителями принятого сигнала. Шахта для транспортировки контейнера и защиты его от воздействия морской воды при буксировке. Уже в стадии предэскизного проектирования эта комплексная электрогидравлическая и радиоэлектронная система оказалась не очень дешёвой. Вставал вопрос о её охране и обороне, а это как минимум один боевой корабль. В случае самообороны — это как минимум одна артустановка с расчётом и боезапасом, как максимум зенитно-ракетный комплекс то же с расчётом и боезапасом. В общем, в несамоходном варианте это сооружение имело бы сомнительную целесообразность и являлось бы только обузой. А если делать систему самоходной, то это уже какой ни есть корабль. И если есть средства поиска и обнаружения, самообороны, то должно быть и атакующее оружие. Дальше – больше: поиск ПЛ “на стопе” значительно снижает поисковую производительность (т. е. количество квадратных миль, обследуемое за один час). Хоть как-то улучшить этот показатель можно перемещением между точками опускания контейнера с максимально возможной скоростью. Тут следует обратить внимание на наклон валов гребных винтов. На больших ходах корма корабля приподнималась, но одновременно набегающая вода приподнимала и носовую часть корабля. Таким образом корпус становился полуглиссирующим и значительно уменьшалось лобовое сопротивление. А для того чтобы не быть “слепым” при поднятой ОГАС установили великолепную подкильную ГАС МГ – 322 “Аргунь”.
Она же была основной стрельбовой при применении противолодочного оружия РГБ-60 и торпед СЭТ-65. Впервые на кораблях ПЛО было применено сочетание двух автоматических транспортировочных устройств (АТУ-1) в погребе РГБ-60 с элеваторами и малогабаритными досылающими устройствами. То есть от стеллажа в погребе до направляющей в пусковой установке РБУ-6000 реактивная глубинная бомба РГБ-60 попадала автоматизировано. Скорость полной перезарядки двух РБУ-6000 была фантастической. Ну и как дань хорошо зарекомендовавшим себя глубинным бомбам ББ-1 и БПС корабль мог принимать их до 12 штук. Кроме того, на минные дорожки на верхнюю палубу можно было принимать до 18 мин или радиогидроакустических буёв РГАБ МГ-409 (МГ-407). Вот мы и пришли не просто к противолодочному кораблю с ОГАС, а к скоростному кораблю с артиллерией, зенитно-ракетным комплексом, противолодочным вооружением, двумя гидроакустическими станциями, изобилием радиолокационных станций (четыре), поисковыми станциями по радиационному следу, контрастному тепловому следу (МИ – 110Р, МИ – 110К), средствами связи и навигации. Водоизмещение корабля получалось чуть больше 1000 тонн, но вмешался Военный отдел ЦК КПСС: не более 1000 тонн и ВСЁ (!). Первый корабль МПК-147 был построен на Зеленодольском CЗ в 1969 году. Этот тысячетонный “поплавок” был в состоянии контролировать 59829 кубических километров надводного воздушного пространства и 5027 кубических километров подводного пространства, находясь в одной точке. Впервые активные гидроакустические средства обнаружения подводных лодок на надводном корабле имели дальность более чем втрое превышающую дальность хода противолодочных торпед и в полтора раза больше дальности обнаружения надводных целей навигационной РЛС “Дон”! В сущности, получилось то что задумывалось: надводный носитель долго действующих средств обнаружения ПЛ большой дальности с оружием самообороны. А чтобы всё это как можно дольше не устаревало ещё и с возможностью дальнейших модернизаций. Даже серийные корабли имели значительные модернизационные отличия. А конструкторы кусали локти, так как востребованный флотом корабль почти сразу исчерпал свои возможности по весовой нагрузке, и модернизация могла проводиться только заменой одних систем на другие близкие по весам и габаритам. Впоследствии в ГДР начали строить корабли проекта 1331М (головной был сдан в 1981 году) в развитие проекта 1124, но это уже был другой корабль. К сожалению, тупо начатая “перестройка” перечеркнула все эти великолепные достижения. При делёжке Балтийского и Черноморского флотов часть кораблей попала в чужие руки, часть была уничтожена. Уменьшились или исчезла вовсе возможность ремонта некоторых основных механизмов (газовые турбины М8 производились в Николаеве на Украине) В итоге в составе ВМФ России к 2008 году осталось всего 29 кораблей в разных стадиях технического состояния из серии почти в 90 корпусов.
P.S. Продолжение следует...
Часть 2
Подписывайтесь на канал, ставьте лайки, оставляйте комментарии