В пустой квартире на подоконнике грустил домовёнок. Прежние жильцы съехали, а новые ещё не заселились.
— Кузьма, ты уж новых хозяев не обижай. Помогай, ладно? — попросила хозяйка перед отъездом.
Раньше здесь было уютно и пахло булочками с корицей. Хозяйка ласково называла его Кузей. Угощала молоком и конфетами.
Теперь дом осиротел, потускнел и наполнился беспросветным чернильным отчаянием.
Сегодня время тянулось особенно медленно. Ночь неохотно уступала место утру. Утро тоже особо не спешило. Лениво тушило неяркие звёзды и передвигало к горизонту блеклую четвертушку луны.
Кузя уныло смотрел на огни в окнах дома напротив. Там было много квартир без домовых, но он дал себе слово остаться в этой.
И вдруг во двор въехали две машины: легковая и грузовая. Из легковой вышли двое: женщина выпуска середины прошлого века и девочка лет десяти. Из грузовой — трое мужчин в рабочих комбинезонах.
Щелкнул дверной замок и пустая квартира начала заполняться мебелью, вещами и настроением.
Кузя узнал, что женщину зовут Зинаида Павловна, а девочку, её внучку — Ниночка. Работа у них кипела: все чистилось и раскладывалось по местам. А к вечеру в умытой до скрипа квартире сытно запахло блинами.
Зинаида Павловна положила угощения на блюдце, поставила на пол и прошептала сдобным голосом:
— Прими угощение, хозяин.
— Бабуль, это ты кому? — удивилась внучка.
— Домовёнку нашему. Смотри, какая квартира уютная. Значит, хозяин хороший.
— А как мы его назовём?
— А давай выйдем во двор. Какое мужское имя первым услышим, так и будем звать.
Во дворе никого не было. Ниночка уже начала замерзать, как вдруг из-за угла появился мальчишка.
— Кузьма, рядом! — крикнул он беспардонно лохматому псу.
— Бабуля, ты слышала? — вскрикнула Ниночка.
Домовёнок улыбнулся и постучал по двери, мол с именем правильно угадали.
Впервые за последнее время ему стало хорошо и спокойно. Дом ожил, на душе потеплело. Теперь можно было и блины попробовать.
