Такая бурная реакция Путина объясняется тем, что сланцы становятся вопросом геополитики. Сланцевая революция стала вызовом для России, на тот момент мирового лидера добычи природного газа, а также его крупнейшего поставщика в Европу. Если говорить о мире в целом, то всем становилось понятно, что неконвенциональная революция означает больше, чем просто перемещение потоков нефти и газа. Она означает изменение позиций государств в мире.
В течение 40 лет на политику США в области энергетики решающее воздействие оказывали угроза дефицита и ее уязвимость (внешняя политика при этом не спасала), образовавшиеся в результате кризиса 1973 г. и иранской революции 1979 г., когда был свергнут шах и к власти пришел аятолла Хомейни. Эти времена прошли. Сланцевая революция позволяет Вашингтону, отметил помощник президента Обамы по национальной безопасности Томас Донилон, «чувствовать себя намного увереннее в достижении целей в области обеспечения международной безопасности». Государственный секретарь Майк Помпео выразил ту же мысль несколько иначе – сланцевая революция дала возможность Соединенным Штатам действовать в международных делах с гибкостью, которой у них не было прежде