Русский язык поэтичен. И последователен в своей стройной логике внешне хаотичных семантических образов. Если деньги можно спустить, значит их можно и поднять. Неправ тот, кто ходит налево. Если компьютер завис, значит система ещё не упала. Если стрельнуть папироску, значит, сто пудов, должна найтись и папиросная гильза.
Любое самое странное выражение может быть объяснено системой метких поэтических образов.
Взять к примеру выражение погасить кредит. Странно, он ведь не горит, как его можно погасить? Наоборот, как известно, банк горел, кредит гасился... Я, конечно, понимаю, что деньги они как вода, и чего бы это воде не гасить огонь. Не зря, видать, на них есть водяные знаки. Но погашение возможно не только деньгами, но и просто истечением времени. Как тут не вспомнить о погашенной судимости. Эх, молодость-молодость...
Ну вот, если есть гашение, значит должно быть и то, что горит и, тем самым, требует своего погашения.
Лично мне очевидно, что погашение - это процесс, противопоставленный нанесению печати. Слово печать произошло, как известно, от слова печь, пекло. Соответственно, документ скреплённый печью, пеклом, в этом смысле действительно горит, пылает, пышет жаром. Вот эту то горячую печать и можно определенным образом гасить, погашать. После этой процедуры документ с печатью утрачивает свою силу, и сама печать больше ничего уже не удостоверяет, так как погашена. При таком подходе странное выражение "погасить" долг вполне гармонично и обоснованно занимает свое место среди прочих лексем. Рядом тогда вполне объяснимо расположился и загашник, необходимый каждому на всякий пожарный случай.
Именно наличие такой системы поэтических образов и является невидимой частью неопознаваемого до поры айсберга из торчащих над водой вроде бы несвязанных между собой лексем. Но связь эта есть. Причем ее наличие в некоторых случаях можно доказать, именно доказать - не предполагать с некоторой вероятностью, а утверждать на сто процентов.
Возьмём такое очередное странное выражение, не так давно появившееся в русском языке как "сто пудов", означающее "наверняка". Откуда оно взялось, и при чем тут давно забытые пуды? Кто-то считает, что сто пудов это очень веское слово, а слова, имеющие вес, на ветер не бросают. Для кого-то сто пудов это замена ста процентам, где длинное слово проценты укоротили до коротких пудов. Некоторым вспоминаются пудовые гири, поэтому сто пудов это прям "железно", то есть очень крепкое слово. Не в смысле матерное, а нерушимое, как "блъ буду". А может, и матерное.
Так вот, это всё очень правильные рассуждения, но не в полной мере.
Выражение сто пудов - оно про бесконечную уверенность, верно, но почему именно речь о пудах? Выражение "сто кило" звучит вроде бы не менее складно. Так в чем же дело?
Дело действительно в пудовых гирях. Благодаря гиревому спорту пуд теперь составляет ровно 16 килограмм. И именно с таким весом стало возможным существование выражения "сто пудов", что составляет 1600 килограмм. Или, выражаясь былинным языком старины глубокой, сорок сороков килограмм, 40х40=1600.
Сорок сороков - это очень много. Как сто пудов. Эти лексемы, хоть и появились с разницей в тысячу лет, тем не менее они равнозначны и семантически и математически. Насколько может быть случайным выбор числа 1600 в обоих случаях? Как говорится, случайность? - не думаю... Так что поэтическая система образов языка существует, существует именно обьективно, то есть вне зависимости от ее понимания самими пользователями этой системы. И система эта, загруженная в наше подсознание вместе с родным языком, не остановилась, не зависла, а продолжает развиваться, это факт.
А факты, как говорится, упрямая вещь...