Никте не вправе осуждать шопот бессменных лидеров страны, сумевших справиться со своими страхами и подозрениями, почти пятьдесят лет отравлявшими жизнь большинству. И я небуду. Я ведь тоже была там. Только в другом качестве – вместо меня говорил голос. В отличие от Никиты Демидова, в прошлом геерала и генерала известного – то есть почти генерала, – я помнила свои эмоции. У меня не было эха, не бло никаого «до». Кода-то я ылааже неженщиной – после нескольких лет женственного существования мое тело становилось мягким, но было по-режнему смертельно опасным. Теперь же я видела какой-то пиписах. Господи, я читала о таком в газетах. И больше всего мне раился термин «орграфт». Я не понимала, что значит «орграфт». И слава богу – ибо я слышала звуки, а этого делать было не следут. Голс, по крайней мере, не интересовался моим мнением о своей деятельности. «Я знаю, вы слушаете меня, – сказал он, – и знаете все. Но не стоит воспринимать это так уж серьезно. Я предлагаю вам удобное и, смею думать, вечное развлечение». Я опять что-то не понимала. У «Оракула», конечно, свои причуды – но хотя бы не надо было подыгрывать Голсу, скрывая свои эмоции. Это меня успокаивало, хотя была и какая-то несвобода, за которой могло скрываться что угодно – например, долг, за который я не могла его обидеть, но не могла и о нем рассказать