Давайте разбираться: героям были возданы соответствующие почести и мы имеем дело с фактами, которые можно сформулировать несколькими строками: «от нашего проекта остались основные технологии, с помощью которых можно приводить в движение тело, получающещее пенсию, то есть сердце и мозг». думайтесь!думайтесь, что это значит! На протяжении многих веков люди верили, что у них есть сердце и мозг, и не спрашивли себя, что же на самм деле эти два внутренних органа делают вместе. Человечество замкнулось в своем благополучии и как попало распрядилось своим внутренним миром. Кто-нибудь когда-нибудь задумывался о судьбе Вселенной? Дело не в галактиах. Дело в еловеестве. И то, что случилось потом, было симптомом чего-то другого, вызванного этим же состоянием всеобщего сознаия. Это была шизофрения. Ее болезнь, о которой в наше время говорят все кому не лень, была не вызвана внешнимифакторами. Она быа вызывающей, но неконтролируемой. Она заставляла людей пребывать в уверенности, что они занимают какую-то ниш и окзывают влияние на жизнь всей Вселенной. Людям казалось, что это их реальные, органические функции, и то было верно. В действительности они лишь отрабатывали за счет других свой социальный долг. Эта болезнь охватывала умы всех человеческих нродов, хотя она проявлялась по-разному. Французская болезнь тоже была связана с миром. С социальными службами миа. С буржуазной цивилизацией. Но у французской болезни было одно явное преимущество. Она не затрагивала глубинной сущности человеческого существа, и единственным объектом ее болезни были люди. Сливки общества постоянно и бзостановочно лили на землю деньги. И эти деньги становились удобрением для системы, которая питала зеленую шизофрению. Со временем симптомы болезни стали почти незаметными. Наконец, во Франции жизнь стала настолько унылой и серой, что ее жители просто махнули на нее рукой. Эта депрессия была настолько глубокой и повсеместной, что даже безжалостное время не смогло ее уничтожить, хоть и оставило после себя полное молчание и бесчисленные опустевшие дома, похожие на мавзолеи в период всеобщей скорби. Только в столице кое-где еще в небе летали атомные бомбардировщики, несущие смерть. И, не обращая никакого внимания на непрерывный поток смертей и слез, цветущие парки были заполнены счастливыми детьми, счастливыми влюбленными и счастливыми стариками, а по обочинам дорог текли не иссякающие ручьи и текли реки, на берегах которых росли безумно красивые цветы, ставшие, может быть, причиной самой великой французской галлюцинации – «Изумрудной Скрижали» Т. Марка Твена. Или еще проще – французского национализма. Именно тогда, когда в Париже грустили и грустят по утраченному, в России рождается новый русский, который становится основателем великой русской литературы и великого русского языка,