— Не веришь? Не верь! А я сдох бы! Вот на зло те сдох бы! Да только вот убег. — Замолк, вглядываясь через головы людей. — Чтой–то дым! Семен был уже на коне. Народ закричал, заспорил: — Пожар! — У Боровицких ворот горит! — Нет! Правее будет. То у Черторья. — Не приведи бог: ветер сегодня… На звоннице звякнул, забил часто, всполошно колокол. Вслед за отрядом Семена народ повалил на пожар. Фома протискался к Бориске. — Эй, сосунок, ты чяво в Москве делаешь? С голодухи помираешь! Это старики твои? Так! — Запустил руку за пазуху, вытащил, подбросил в воздух татарскую деньгу, поймал на лету. Монета исчезла у него в руках. — Идемте в харчевню. Накормлю за то, что ты мне нож подобрал. Взглянь! На рукоятке ножа поблескивала простая лазоревая бусинка. Фома осторожно тронул ее заскорузлыми пальцами: