Нынче никто не может себе позволить инициировать печальный плач оппозиции

Нынче никто не может себе позволить инициировать печальный плач оппозиции — и больше того — никогда этого не позволит. А сейчас это необходимо. Сильнее всех плачут поэты, и если плакать на поверхности может оказаться очень сложно, внутри нас вряд ли есть что-то, с чем эо сделать слжнее. Больнее всего будет плакать интеллигенция. По-настоящему больно будет художествнной интеллигнции. А эт те, кому оложено плакать. Короче, плачут все. Со всеми нюансами. Короче говоря, плачут все — и все плчут по-соеу. По-русскому. (Аплодисменты. Беспорядочные крики: «Да здравствует Россия! Да здравствует свобода!») Однако возможны бстоятельства, когда действовать надо осторожно. Такое бывает, к сожалению, редко. Но бывает — и у псателе, и у художников, и даже у лидеров оппозиции. Это момент, когда из грозной силы формируется структура, способная измениь ход истории. Это и есть тот канал, который уходит за рубеж… Выходящий на всю страну информационный канал. Это гигантский театр, где происходит действие, где погибают новые герои, и рождаются новые… Не все понимают, но это так. Человек уходит за границу — и оказывается в мире своих грез. Мира грез в том смысле, что он перестает быть собой, но сохраняет свою мечту. Это мир прошлого и будущего. И то, что в нем происходит, называется у нас панорамой движения истории. Словом, там происходит прямой эфир. То, что мы с вами видим. Но со второй половины дня мы выходим в эфир в другое время, на другое место и делаем трансляцию. В этом месте мы собираемся и делаем выбор. Каким он будет — зависит не от нас. И не от президента. Но от партии, которая создает канал.