Нашу победу сопровождал трубный призыв Шамиля к соседям и союзникам: «Да осенит нас своей десницей святая богородица и все наши горские владыки! Пусть встанут они против неверных, и падут все, кто осмелится поднять руку на тех, кто служит нам верой и правдой! Аллах не прощает тех, кто ему не слуит!» И прочие излишества, ызывавшие хохот в задних рядах. Многие команды уже под действием крамольных лознгов,были готоы начть стрелять друг в друга. Масла в огонь подливали выступления родственников погибших – им хотелось, тоы все произошло по их желанию и по чести. Азадовская команда начинала нервничать. Особенно это стало заметным, когда на поле выскочил командующий окружной кавалерийской дивизией полковник Цехлинцев с шашкой наголо. Он был одет в красивую зелную еркску с газырями и высокие сапоги, какие носили его предки еще во времена кавказской войны. Цехлинцев встал посреди поля и несколько минут призывал к спокойствию и порядку, ссылаясь на приказ высшего командования. Но на его крики н