В нашей семье живёт легенда о том, что кто-то из далёких предков по маминой линии был цыганской крови, да такой сильной, что она упорно даёт о себе знать на протяжении многих поколений по цвету не просто чёрных, а иссиня чёрных волос некоторых представителей рода.
Известно, что мой пра-пра-прадед по материнской линии - Михаил, был жгучим брюнетом. Его дочь Анастасия Михайловна (1893 г. рождения) имела длинные, чёрные, с отливом синевы волосы, настолько густые, что неоднократно состригала часть волос с затылка для шиньонов своим подругам. Моя пра-бабушка Мария Васильевна, дочь Анастасии Михайловны имела в молодости прекрасные, иссиня чёрные волосы, волнами спадающие на плечи и тёмные глаза.
А в раннем детстве её чуть было не украли цыгане. Дело было так. Семья Горяйновых, жившая в начале тридцатых годов в селе Гнилуша (сейчас Лозовое) вечеряла поздним летним вечером. В избе было душно, и её папа - Василий Филиппович открыл две створки окна. Вся семья сидела за широким столом, горела керосиновая лампа. Маленькая Маша, ей было годика 4, сидела как раз у окна, как вдруг... Мужские смелые руки подхватили её и вытащили из окна. Отец выскочил из избы и бросился наперерез всадникам, скачущим на конях с девочкой в руках.
Телосложения он был могучего и в схватку с ним вступить обидчики не решались. Оказалось, что мимо на конях проезжали цыгане и в открытом окне усмотрели и своего ребёнка.
Скандал был великий. Цыгане настаивали, что девочка - их крови.
Прошло много лет. Выросла Мария, родились у неё дети. Галя была первенцем и родилась такой черноволосой, что её отец Георгий Иванович решил назвать дочку Азой.
—Никаких цыганских имён! — Решительно заявила бабушка Фрося, — Быть ей Галчонком, раз уж черна как смоль.
Смуглой, с чёрными кудрями, родилась и моя бабушка - Любовь Георгиевна. И Галю, и Любу в раннем возрасте чуть было не увели заезжие цыгане. Галю цыганка увела от Петровской площади до самого центра, пока её обеспокоенная мать металась в поисках пропавшей дочки.
С Любой приключилось ещё интереснее. Жила она тогда в своей семье на Спутнике. Было лето. Мать попросила её сбегать за хлебом. А бегала Любаша тогда (лет 5-6 ей было) в одной крохотной цветной юбчонке, босиком, рассыпав чёрные кудряшки по смуглым загорелым плечикам. Мимо проходила толпа цыган. Они взяли девочку за руку и повели с собой, что-то бурно между собой обсуждая на непонятном языке. Происходящее увидел знакомый старик и ему с трудом удалось отбить от них ребёнка.
—Наша она, наша! — убеждённо сказала ему тогда пожилая цыганка. Но старик был неумолим.
Когда Любе было 18 лет, к ней в автобус подсели двое смуглых молодых парней и о чём-то спросили на непонятном языке. Когда они поняли, что вопрос их остался для неё неясен, тихонько переспросили:
—Ты наша?
Люба тогда пришла в великое смущенье и успела здорово испугаться. Она отрицательно покачала головой. Те переглянулись вновь, сомневаясь, и потом твёрдо заявили:
—Запомни, ты - наша!
Люба вспоминает сейчас об этом случае с улыбкой и нередко говорит:
—А может и правда во мне течёт цыганская кровь? Ведь я так люблю цыганские песни и танцы, фильмы про цыган, люблю серьги в ушах с кольцами...
А за исполнение "Цыганочки" бабушка неизменно получает первые призы.
Я не похож на бабушку, но двоюродный брат моей мамы Женя - сын Галины, бабушкиной старшей сестры, - жгучий брюнет. У него были иссиня чёрные волосы и голубые глаза.
Кто знает, может и правда в наших жилах из века в век, из поколения в поколение, передаётся память о далёких предках с сильной кровью, мятежной, свободной и волевой?