тайные записки, вдохновителем которых был все тот же Московский митрополит. Они снова обращены к царю, к «верхам» — правителей страны умоляют не увлекаться, «не обольщаться» «остроумием» и «смелостью суждений» Герцена: как видно, даже во дворце яркие, проникновенные строки Искандера заставили кое-кого вздрогнуть, смутиться, задуматься над тем, что творится в России… Разумеется, это смущение было кратким, но любопытно — Филарет вместе с «коллегами» этого испугался!
Герцен же, конечно, не предполагает, что самодержавное правительство разделит его мысли, но отлично понимает, что чем сильнее удар его «Колокола», чем крепче нажим, обличения, тем скорее там уступят, отступят… И они — отступают!
* * *
19 февраля 1861 года после долгой бюрократической подготовки крестьян грабительски освободили. Манифест об их освобождении написан тяжелым церковным языком, специально для того, чтобы народ не смог ни в чем разобраться, — а написал тот манифест Филарет, которому уже около восьмидесяти лет. Отныне митрополит будет изображать дело так, будто чуть ли не он и ему подобные мужиков освобождали. В одной из своих речей он подобострастно сострил: «Одни властители покоряют народы пленением, а Александр — освобождением».
Церковь бьет во все колокола. Главная мысль, главное политическое задание в том, чтобы крестьяне, не дай бог, не сочли освобождение недостаточным. Вот что написала одна крупнейшая официальная газета в эти дни: «Русские люди, русские люди, на колени! Молитесь богу, благодарите бога за это высокое, несравненное счастье…»
Речь идет, разумеется, об отмене крепостного права. Дальше высказывается мнение, как должны встретить это известие крестьяне: «… в назначенный час нарядятся в свои кафтаны, пригладят волосы квасом, пойдут с женами и детьми в праздничном платье молиться богу. Из церкви крестьяне потянутся длинной вереницей к своим помещикам, поднесут им хлеб-соль и, низко кланяясь, скажут: спасибо вашей чести на том добре, что мы, наши отцы и наши деды от вас пользовались; не оставьте нас и напредки вашей милостью, а мы навсегда ваши слуги и работники».
Филарет трудится без устали. Все силы его ведомства брошены на обработку народного сознания. Меж тем летом и осенью 1861 года в Казанской, Пензенской губерниях и в других местах России загремели залпы против крестьян, которые осмелились требовать больше того, что им давалось. Но одновременно в Воронежской губернии с большим шумом открываются мощи еще одного святого. По всей стране поднят трезвон, явно с целью отвлечь внимание народа.
Герцен внимательно следит за событиями и тут же отзывается знаменитой страстной статьей «Ископаемый епископ, допотопное правительство и обманутый народ». Он там напишет: «Чудесам поверит своей детской душой крестьянин, бедный, обобранный дворянством, обворованный чиновничеством, обманутый освобождением, усталый от безвыходной работы, от безвыходной нищеты, — он поверит. Он слишком задавлен, слишком несчастен, чтоб не быть суеверным».
Герцен даже обращается к русскому крестьянину: «Ты ненавидишь помещика, ненавидишь подьячего, боишься их — и совершенно прав; но веришь еще в царя и в архиерея… не верь им».
Он клеймит и клеймит церковь, каменно равнодушную к народному делу, возмутительно, преступно бездушную к злодействам помещиков, к насилиям, убийствам. «Где заступничество народа перед остервенелым дворянством, — вопрошает Герцен, — где совет царю? Ничего подобного — молчание, семга, купеческие кулебяки да вино. Что общего у вас с народом, с людьми вообще? — гневно бросает Искандер в лицо Филарету и ему подобным. — С народом разве борода, которой вы его обманываете!»
В России статья произвела большое впечатление. Написанная по поводу открытия мощей, она выходила далеко за рамки разоблачения «чудес» — и название «обманутый народ» означало обман реформой.
В. И. Ленин в статье «Памяти Герцена» приводит большую выдержку из этой работы Александра Ивановича как доказательство того, что Искандер «боролся за победу народа над царизмом, а не за сделку либеральной буржуазии с помещичьим царем. Он поднял знамя революции».
Далеко-далеко разошлись, как смертельные враги, Герцен, который неустанно бьет в свой «Колокол», и престарелый Филарет, который однажды поражает московских прихожан странной политической проповедью против революции: «Молимся богу нашему! Отврати гнев, на нас движимый!»
Один молится богу против Герцена и ему подобных, а Герцен доказывает, что такие люди, как Филарет, обманывают своих прихожан и приговорены не только судом истории, но даже Священным писанием, которое толкуется всегда в духе самодержавной власти.
