Боевая служба - не круиз по морям и океанам на комфортабельном лайнере.Это в гражданской жизни , проводя отпуск на теплоходе, народ отдыхает по полной программе: большие уютные каюты , шикарные рестораны, многочисленные бары, бассейн и прочие блага цивилизации.У военных моряков служба в море - это монотонная, изнуряющая работа с ее многочисленными вахтами, дежурствами, нарядами, учениями, тревогами и пр. Люди подолгу оторваны от земли. Вокруг только море да волны. И это сильно утомляет экипаж, причем часто бывает так, что ощущается усталость не физическая, а моральная. Поэтому люди нуждаются в периодическом отдыхе и смене обстановки, чтобы походить по песку или травке, поесть свежих фруктов и овощей, покупаться и позагорать на пляже.
Так же, впрочем, как и корабль. Да, да! Корабль, как живой организм, тоже нуждается в отдыхе и уходе. У него тоже ограниченная автономность. Необходимо пополнять запасы топлива ,воды, продовольствия. Для этого и существуют так называемые «деловые заходы».
Во время берегового отдыха каждый член команды мечтал привести из дальней тропической страны какой-нибудь сувенир на память. Я уже в первой книге рассказывал, как офицеры корабля охотились за дарами Карибского моря. Но если они могли наловить живность своим руками, то у матросиков такой возможности практически не было. И вот решили наши начальники сделать подарок всему экипажу и во время стоянки в Сьенфуэгосе на Кубе, организовать поездку для добычи тропической экзотики силами специализированной группы. Конечно, основной целью руководства было обеспечить свои потребности, но, как говорится, «когда пируют хозяева и слугам что-то достается!»
Есть такое место на острове под названием Касильда, что возле города Тринидад. Красивейшая природа, ласковое прозрачное море, а главное - ракушек много. Причем всех типов и размеров. Вот туда и решили послать группу «охотников за удачей».
Состав группы подбирался тщательно. В нее вошел офицер-акустик по кличке Лысак, мой начальник службы, изнывающий от безделья офицер-особист, один гражданский из состава экспедиции по имени Владислав и я. Возглавлял нашу спецкоманду старпом Макарыч. А как же? Поездка без него, как еда без соли.
Дело предстояло ответственное , поэтому и подготовка велась солидная. Было отобрано самое лучшее снаряжение для подводного плавания, отсортированы мешки для будущего улова. Прихватили с собой еды и «горючего», т. к. поездка планировалась на целый день, а после ныряния аппетит просыпается волчий. Кроме того, лично я прихватил даже ружье для подводной охоты, как говориться "на всякий пожарный случай". Ведь предстояло погружаться в глубины Карибского моря, а там всякая живность водится. И не всегда дружелюбная! Правда, уже в море при проверке выяснилось, что мое оружие неисправно. Перепускной клапан барахлил, кажется. Попробовал я из него стрельнуть, а гарпун только наполовину из ствола вышел. Смех, да и только! Вот и получилось, что физически ружье как бы есть, а фактически это только палка около метра длиной.
Рано утром за нами подъехал видавший виды автобус. Погрузили в него мы свое барахло, закинули свои бренные кости и двинули навстречу волнам и приключениям. Дороги на Кубе не загружены, находятся в приличном состоянии, и потому добрались мы на место довольно быстро - часа через два с половиной. Глядь, а нас уже дожидается старый-престарый катер. Явно бывший американский и, судя по его виду, сделанный во времена президента Авраама Линкольна. Не иначе! После нашего новенького корабля на его палубу даже ступать поначалу страшно было. Увидев наше недоверие, кубаши (так прозвали мы местных жителей) начали нас энергично подбадривать, дескать, не бойтесь - все в порядке.
Кубинские погранцы, находившиеся неподалеку, предупредили, что вернуться мы должны не позднее 17.00 до смены их караула, во избежание лишних проблем. Говорим им: поняли! Команда катера отдала швартовы и он, на наше удивление ,довольно шустро отошел от причальной стенки набрав 12-ти узловой ход. Идем в точку. Вдруг мне особист говорит: «Что-то я не пойму! Или у меня после вчерашнего застолья в глазах краснеет ,или кубаши какие-то кегли на море высыпали. Посмотри, что это?» И протягивает свой бинокль. Смотрю и вижу, что на воде действительно болтаются какие-то красно-розовые буйки. Подходим ближе и… пугаем стаю фламинго, мирно отдыхающих на воде. Птицы с криком резво взлетают в небо и разбавляют синеву нежным розовым цветом. Хоть картину пиши. Эх, Айвазовского бы сюда!
По пути кубинский экипаж решил пополнить свой провиант свежей рыбкой и морским деликатесом - лангустами. Катер застопорил ход, лег в дрейф и кубаши попрыгали в воду за уловом гоняться. Ну и мы посигали тоже - на разведку. К сожалению, место оказалось не то, и ракушек не было. Зато много было иной живности. А где живность там и хищники.
Слышим, нам кубинцы что-то орут и куда-то за наши спины показывают. Оборачиваемся и видим невдалеке громадную барракуду. Барракуда - это морская хищница. Вид у нее, прямо сказать, свирепый, к тому же крупная, собака: где-то под два метра. И главное, уж очень «морда» устрашающая. Крупные немигающие глаза и пасть, полная зубов, растущих в разные стороны.
Репутация у этой рыбки, мягко говоря, подмоченная. Известны многочисленные случаи нападения этой твари на человека. Чаще всего на рыбаков, буксирующих свой улов на кукане к берегу. Был случай, когда барракуда напала на такого. Пловец , после удачной подводной охоты, был с большой добычей и уже возвращался к берегу, когда появилась эта "красавица" и сходу бросилась на него. Завязалась борьба. Ныряльщик отбивается, ластами воду взборонил, все в пузырьках - ничего не видно. И вдруг тишина. Вода постепенно очистилась, глядь, а вместо пойманной рыбы на кукане одни головы остались. А барракуды как и не было…
Все такие случаи мы знали и понимали, что эта встреча в море радости нам не принесет. Поэтому поменяли диспозицию: развернулись на 180 градусов и «кормой» вперед, лицом к опасности начали отрабатывать «полный назад». А я еще в ее сторону ружье выставил. Мне «особый» машет, мол, не стреляй! А я что? Рад бы, а нечем. До катера оставалось совсем немного, когда барракуда увеличила скорость и стала к нам стремительно приближаться. Нервы у нас не выдержали, и мы, сделав кульбит в обратную сторону, уже лицом к катеру врубили «вперед максимальный»! Ластами молотили не хуже, чем винтами.
Подозреваю, что скорость развили большую, чем давал мотор нашего плавсредства. А кубаши все орут. На палубу вылетели как торпеды, причем Владик умудрился в воде свои плавки оставить. Так и вышел наверх в чем мама родила. Правда, в маске и ластах! «Где трусняк?» - спрашиваем его. «Как где? Там!» - отвечает и в воду показывает. Надо достать. А как? Только сиганешь, а там тебя эта зараза на обед поджидает! Потому желающих не нашлось. «Ладно, - говорит Влад. - У меня запасные есть». Так и остался на дне моря оригинальный сувенир от советских моряков.
Рыбу и лангустов команда катера наловить успела, и мы продолжили движение, взяв курс в назначенный район. Минут через тридцать прибываем на другое место. Местные знатоки уверено тычут в море, дескать, здесь. И как они ориентируются, черт его знает? Берег везде вроде одинаковый, ориентиров никаких, карты нет и в помине.Да что карта, компас и тот загнулся давно покрывшись паутиной . Дикий народ! Приходится верить на слово. Надеваем на себя ласты и маски - готовимся к спуску. А кубинцы нам говорят: поосторожнее, мол, здесь и акулы могут быть! «Ладно,» - машем им и спиной с борта в море - раз! Глубина была небольшая, что-то метров 4 - 5. Смотрим, вывели точно. Все дно усеяно дарами Карибского региона.
Ну, я давай набирать ракушки во все руки. Но, к сожалению, верхних конечностей только две и много не ухватишь. Нижние подключить не удавалось - ласты мешали. Пытался в плавки засунуть, но они сползать стали. Нет, думаю, так дело не пойдет. Сейчас порву или потеряю, а запасных, как у Влада нет. А без них ,своим обнаженным юным телом, могу привлечь к себе ненужных обитателей дна морского. Ну, кое-как четыре рапана ухватил, и на поверхность. А там уже «судно грузовое» в виде ялика ( лодка -С.Л.) плавает и принимает от нас «сувениры». Я вываливаю на него свой улов и обратно, как Ихтиандр, - раз! И так до «опупения». Нанырялся, аж в ушах заболело.
Когда уже делал последний контрольный нырок, вдруг неожиданно, как черт из табакерки, вынырнула старая знакомая красавица - барракуда. Та или не та - черт разберет, но похожа. А впрочем, какая разница кто тебя за заднее место ущипнет - старая или новая? Хрен редьки не слаще! По отработанной методе разворачиваюсь задом на базу, лицом к «приятельнице» и отрабатываю ластами назад. Смотрю, все наши тоже подтягиваются. То ли ее увидели, то ли отдыхать собрались. В этот раз эвакуация прошла успешней, и трусы никто не потерял. Видимо, за короткое время наработали уже кое-какой опыт.
Подошло время обеденного перерыва, да и подустали все уже порядочно. Кок нашего плавсредства уже приготовил свежепойманную рыбку и лангустов, разумеется. Мировой закусон! Мы с собой «сухача»( сухое вино- С.Л.) прихватили, а старпом на всякий случай и «шильца» ( шило -технический спирт) на тот случай, если мало будет. А на свежем воздухе да после водолазных спусков... Конечно, не хватило! Выпили вино как воду, а душа просит праздника. И повод ведь есть, улов-то не шуточный! Говорим, давай, Макарыч, по маленькой под лангусты. Макарыч и сам не дурак выпить был, и находился в нашей шкуре. Поэтому сопротивлялся недолго. Ну, шарахнули мы по одной, потом в честь советско-кубинской дружбы - по второй, ну а там подошел тост третий – «За тех, кто в море!» С рыбой и лангустами разделались, как повар с картошкой - в один момент. Настроение как-то улучшилось, усталость пропала и даже храбрость появилась.
И хотя время уже поджимало, но Макарыч говорит: «Наливаем... тьфу ты, дьявол, хотел сказать ныряем по последней... и на базу!» Мы встаем из-за стола и идем к снаряжению. А у меня в душе на барракуду злость какая-то появилась. Думаю, ну что ты, зараза, ко мне прицепилась? Я тебе что, шашлык что ли? Всю мою охоту портишь. Ну, подожди, бестия, попадись мне только! Да я теперь тебя голыми руками задушу!
С шумом и гоготом вся наша компания разом нырнула напоследок в воды Карибов. Шуму было столько, что в этот раз мы распугали всю живность. Всех морских обитателей как корова языком слизала. Не барракуды, ни акул, никого! Даже рапаны куда-то запропастились! В песок, что ли зарылись? Видимо с подогретыми «совьетико маринерос» дело иметь никто не хотел. Поплавали мы еще минут двадцать, улов скудный, и старпом как заорет на всю акваторию так, что под водой было слышно: «Шабаш, мужики! Гребем на базу».
Поднялись на поверхность мы немного удрученные, но Макарыч говорит: «Нормально. И так сорок пять мешков набрали. И кубашам: «Компаньеро, поворачивай оглобли назад!»
Взревел мотор нашей шаланды, взявшей курс домой. К назначенному сроку, конечно, опоздали и к своим знакомым погранцам тоже. Произошла смена «пажеского караула», и нас встретили другие незнакомые лица.
Пришвартовались к причалу и давай мешки в автобус перегружать, а их не один десяток. И здесь старший кубинских погранцов заявляет, что мы слишком много набрали даров моря, а это национальное достояние кубинского народа. В честь дружбы наших государств он может разрешить взять по одному мешку, а остальные надо оставить. Пригорюнились все ужасно - ради чего старались? Но делать было нечего и мы стали собираться выгружать улов. Но Макарыч не был бы старпомом, если бы не умел улаживать конфликты даже с незнакомыми людьми. Схватил он свой портфель, в котором хранил «волшебный напиток», и выбежал из автобуса. Подлетел к лейтенанту, обнял его за плечи и, что-то лопоча по-русски (по-испански он ни черта не знал), увел начальника караула в его кабинет. Минут пятнадцать их не было, а мы сидим, ждем. Вдруг дверь дежурки резко открылись, и они появились в проеме в обнимку, причем фуражка на лейтенанте была надета задом наперед, и держался он как-то неуверенно. Еще издали Макарыч нам скомандовал: «Четыре мешка отдать, а остальные везем!» И лейтенанта в бок саданул, чтобы подтвердил.Начальник кубинского пограннаряда честно силился что сказать , но ни хрена не мог, несмотря на все свои усилия! Только мычал как-то глухо. Правда головой кивал энергично ,показывая своим подчиненным , что все правильно. Оставили мы им четыре мешка и под песню «Кванта номера» ( кубинская песня)покинули этих оказавшихся такими добрыми погранцов.
Путь назад прошел незаметно. Во-первых, доцедили остаток из старпомовского портфеля. Макарыч не возражал, так как после уговоров лейтенанта он так «набрался впечатлений», что вырубился уже на первом километре обратной дороги. Во-вторых, мы попели песни и тоже поотрубались. А проснулись уже на подъезде к родному кораблю.
Возле трапа нас встречал весь измаявшийся от ожидания замполит. Нырять за ракушками он не переносил, но страшно любил распределять материальные блага. И никому не доверял, видя во всяком охотника до не полагающегося ему добра. Поэтому первое, что он скомандовал, чтобы все несли в его каюту!
А наш Владислав, за короткое время ,успел раскусить замполита. И понял, что экспедицию ( прикомандированные люди на поход- Л.С.), как непостоянных членов экипажа, обязательно объегорят. Все лучшее приберет «проводник идей партии», а им достанется какая-нибудь хрень. Он взял и по пути к заму, с мешком рапанов, срулил в сторону. Шасть к себе в каюту, дверь на засов и через иллюминатор переправил лучшие образцы своим товарищам. Не досчитавшись одного мешка, зам как розыскная собака, водя ноздрями из стороны в сторону, бросился на поиски. И здесь ему на глаза попался выходящий из каюты Влад. Опытный нюх Григория Степаныча (замполита) учуял запах йода и морских водорослей. Вламывается он к нему и спрашивает, дескать, где мешок? А у Владика глаза как у младенца полны невинности: «Какой мешок?» «С рапанами!» - орет зам! «Так они же все у вас,» - гнет свою линию Владислав. Замполит понял, что его грубо накололи. Как ильфовский Варфоломей Коробейников он мог сам наколоть кого угодно, а здесь - на тебе! Попался на удочку какого-то молокососа из экспедиции. И что самое обидное, что сделать с ним ничего нельзя! Плюнул зам и ушел ни с чем.
Начальники разобрали себе, разумеется, все самое лучшее в большом количестве. Но и каждому матросику перепало по скромненькой ракушке, оставив небольшую память о боевой службе в жарких тропических странах.