не без труда подбирая слова. Он еле-еле понимал по-эльфийски и вслушивался изо всех сил. Ему было приятно, что он мог хотя бы поблагодарить тех, кто ему прислуживал, на их родном языке. А они улыбались и радовались: «Ай да хоббит!«
Потом Пин уснул, и его осторожно уложили на мягкое травяное ложе между корнями деревьев. Сэм встряхивал головой и не желал покидать хозяина. Пин уже видел седьмой сон, а Сэм все сидел у ног Фродо: крепился, крепился – и наконец прикорнул. Зато Фродо еще долго не спал: у него был разговор с Гаральдом.
О былом и нынешнем говорили они, и Фродо долго расспрашивал его про последние события за пределами Хоббитании. Наконец он задал вопрос, который был у него на языке:
– А скажи, Гаральд, ты с тех пор видел Бильбо?
– Видел, – улыбнулся Гаральд. – Даже дважды. На этом самом месте он с нами прощался. А другой раз – далеко отсюда.
Где – он не сказал, а Фродо не стал спрашивать.
– Поговорим о тебе, Фродо, – предложил Гаральд. – Кое-что я про тебя уже знаю: и по лицу догадался, и вопросы твои недаром. Ты покидаешь Хоббитанию в тяжком сомнении: за свое ли дело взялся и удастся ли тебе его довершить? Так?
– Так, – подтвердил Фродо. – Только я думал, что про мои дела знает один Гэндальф да вот еще Сэм. Он поглядел на Сэма – тот мирно посапывал.
– От эльфов тайны к Врагу не просачиваются, – сказал Гаральд.
– К Врагу? – удивился Фродо. – Ты, стало быть, знаешь, почему я навсегда ухожу из Хоббитании? .
– Я знаю, что Враг гонится за тобою по пятам, – отвечал Гаральд, – а почему – этого не знаю. Но помни, Фродо: опасность впереди и позади, угроза отовсюду.
– Ты про Всадников? Я так и подумал, что они от Врага. А кто они такие?
– Тебе Гэндальф про них ничего не говорил?
– Про них – нет, ничего.