Состояние России на тот период красочно описано Черчиллем: «Явление, видом отличное от любых, когда-либо обитавших на земле, стояло на месте, где находился прежде союзник. Мы видели государство без нации, армию без страны, религию без бога». Он не добавил еще одного: без опытных руководителей.
Полуразложившаяся армия после Декрета о земле была нацелена не на оборону от немцев, а на помещичьи усадьбы, от которых каждый солдатик спешил оторвать кусок побольше.
Поэтому что оставалось Совнаркому, как не поспешить начать мирные переговоры с немцами?
Исторический феномен, получивший название Брестского мира, был многослоен, но цементирующим слоем явилась необходимость подавить разгоравшийся разрушительный бунт простонародья, грозивший смести не только культурные помещичьи гнезда, но и всю страну.
Здесь, в вопросе войны и мира, от которого зависело будущее Советской России, на первое место выдвинулся нарком по иностранным делам Троцкий.
А что Сталин? Он занимается почти тем же: пытается из обломков старой государственности построить новое здание.
Судьба социалистической революции в России зависела от сочетания многих факторов, из которых военный стоял на первом месте. За Россию продолжали бороться союзники, включая Америку и Японию, а также Германия. У каждого из этих государств было достаточно сил, чтобы оккупировать лишенную армии Россию, но они воевали друг с другом, и поэтому столкновение их интересов создавало пусть кратковременную, но реальную защиту несчастной страны. К тому же мировая революция, на которую молились большевики, действительно вырывалась из глубин смертельной усталости и в Германии, и во Франции, и в Италии.
Наиболее близким и опасным врагом для большевиков была Германия. Она продолжала свою политику на дезинтеграцию России и захват Кавказа, Украины, Крыма, чтобы получить ресурсы, делавшие ее непобедимой. Немцы планировали расширить свою экспансию вплоть до Месопотамии и Индии, но для успешного продвижения в эти районы им необходима была победа в России.
В этом стремлении Берлин рассматривал власть большевиков как меньшее из зол, так как любое другое правительство опиралось бы на союзников и вернуло бы российскую армию на германский фронт.
Большевикам же нужен был мир с Германией, чтобы заняться внутренним переустройством. Они не хотели распада страны и оккупации немцами ряда губерний, но приближающаяся мировая революция должна была закрыть эту проблему, превратив Германию в братское социалистическое государство.
В противостоянии обеих сторон каждая рассчитывала опередить соперника.
Но Восточный фронт продолжавшейся мировой войны не играл такой роли, как Западный, где германский дуумвират в лице маршала Гинденбурга и генерала Людендорфа намеревался в марте–апреле 1918 года завершить дело разгромом союзных армий и занять Париж. Восточный фронт пока оттягивал миллион немецких солдат, давая французам и англичанам возможность успешно обороняться.
