прикотличной психологии, я стал Реально активно трудиться в качестве психолога. Я начал читать лекции в институте на отделении социологии о том, как понимать трудных детей и обращаться с ними. Скоро отделение образования также признало, что эти курсы относятся к психологии образования. (Перед тем как я уехал из Рочестера, отделение психологии также испросило разрешения занести их в программу, таким образом, я был признан психологом.) Только Сейчас, описывая эти события, я начинаю сознавать, как упорно я шел своим собственным путем, не заботясь о том, иду ли я в ногу с представителями моей профессии либо нет. Недочет времени не дает мне вполне вероятности рассказать о том, как мной было открыто отделение Центра направляющей помощи в Рочестере, либо о борьбе с некоторыми психиатрами, которая также была частью моей жизни в то время. Эти административные опеки не имели особенного отношения к становлению моих идей. Мои дети Период раннего детства моих сына и дочери совпал с периодом моей ра