Полузащитник «Зенита» Магомед Оздоев в интервью Sports.ru высказался о депортации ингушского народа в 1944 году.
– Во время войны около 30 тысяч ингушей ушли на фронт, а остальных всех депортировали. У меня бабушка была депортирована, она рассказывала, как в поезде ехали.
По рассказам бабушки, очень тяжело жили. Пытались выжить. Бабушка видела очень много смертей по дороге, как люди мерзли в поездах, умирали без еды. Она еще маленькая была. Тяжелую жизнь прожили предки. Мы, поколение, которое сейчас растет, должны помнить это.
– Официальная версия депортации: якобы местные жители сотрудничали с фашистами. Версия, которая не государственная: Ингушетия не способствовала распространению сталинской повестки. Соответственно, территорию зачистили.
– Ну, немцы не захватывали Ингушетию. Они дошли только до Малгобека. Дорога из камня, которую сделали немецкие заключенные, до сих пор есть там. Я не думаю, что старики и бабушки сотрудничали с немцами, что фашисты захватили Ингушетию. Не было же такого. Они ничего не захватили на Кавказе.
По поводу продвижения политики Сталина, честно, не знаю. В Ингушетии никогда не любили, чтобы кто-то кого-то контролировал. У нас никогда не было царей, главных. У нас всегда был совет тейпов. Президент появился только недавно, первый – Аушев. А всегда до этого был совет тейпов.
100% мы точно не узнаем, почему это все произошло. Но у нас все равно остается неприязнь поколений. В том плане, что депортировали. Хотя истинную причину никто не может сказать. Многие говорят: «Ой, на фронт не шли воевать». Ну, как не шли, если 30 тысяч человек ушли на фронт. Если говорить о том, что помогали немцам: бабушки и дедушки они же выживают, они не могут воевать против людей с автоматами. Их насильно заставляли коров, куриц отдавать. Разве такого не было по всей стране?! Было же. Пришли немцы, что им бабушка сделает? Сколько у нас фильмов снято, что целые города переходили под власть немцев, помогали им, но никого же не ссылали.
– В связи с этим, как ты относишься к Сталину?
– А как я к нему должен относиться? Я думаю, что плохо. При этом я не могу упрекать кого-то, кто к нему хорошо относится. Я могу плохо относиться, потому что он сослал мой народ. У меня есть на это обиды. Может, кому-то он сделал хорошо. И я не могу тому человеку сказать, что он [Сталин] должен быть для него плохим. И при этом кто-то не может сказать мне, что он [Сталин] для меня должен быть хорошим. У каждого своя правда, – сказал Оздоев.