Попыталась трезво взглянуть на вещи и оценить, в каком состоянии мама и смогу ли забрать её с собой? Под одеялом с разводами от застарелых пятен угадывались слишком уж худые ноги и я аккуратно положила сверху ладонь, мягко спросив:
— Ты ходить можешь?
начало рассказа: "Мне не стыдно" (27) ... (назад к 26)
— Танечка, нам тут разрешают вставать, ты не думай, да и кормят отлично, — в скрипучем старушечьем голосе прорезалось даже некоторое негодование, как будто я отругала её за испорченную выпечку, а у меня перед глазами возникла внешность Алисиной мамы, такой яркой и молодой женщины, и от этого сравнения сделалось больно.
Мама с натугой передвинулась к краю кровати и скинула ноги вниз, но они повисли, как слабые плети, и она извиняюще улыбнулась:
— Я, правда, давненько не пробовала, всё как-то недосуг, вставать не хочется. Да и что я там не видела за окном, одно и то же каждый день, ты же понимаешь?
— Ты давно здесь?
— С твоего рождения. Ты родилась здесь, хотя не помнишь этого, конечно.
— Кое-что помню. Как таращилась в окно и мечтала убежать отсюда.
— Серьёзно? — мама так по-детски обрадовалась. — А я боялась, что ты совсем-совсем не помнишь меня.
— Очень смутно. Так как ты оказалась здесь? Кто тебя выследил и запер?
— А с чего ты взяла, что меня кто-то запер? — она чуточку высокомерно нахмурилась и откинулась на подушки. — Я же сказала, что добилась гарантий безопасности для тебя.
— Но сама застряла тут?
— Ничего подобного. Ты не так поняла… — мама вдруг погрустнела. — Я просто не могла оставить тебя. Ты всё время кричала и рвалась на улицу, а я немного психовала из-за этого, и ещё в тот год персоналу пришлось совсем худо. Мы обе не могли контролировать себя, когда были вместе. Даже такая крошка, какой ты была, доставляла массу проблем. Признаться, со мной в детстве всё складывалось не настолько паршиво. Моя мать была самой обыкновенной женщиной и продержалась довольно долго, так что я надеялась… Но с тобой оказалось действительно трудно и я боялась, что однажды не выдержу.
— Ох, — даже в самые чёрные дни я не верила, что от меня просто избавились, как от опасной игрушки, и выдумывала любые другие объяснения, — так ты боялась меня?
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
— Да, и ещё я боялась того, что могу сделать тебе из-за постоянного страха. Это тупик, ты же видишь? Скажи, что прощаешь меня.
— То есть ты избавилась от меня, чтобы не навредить?
— Да, девочка моя, — она попробовала подтянуть ноги и неловко завалилась на бок, так что мне пришлось помочь ей устроиться поудобнее, а она поймала мой потерянный взгляд и медленно, очень медленно подняла тонкую морщинистую кисть и нежно коснулась моей щеки. — Кажется, ты уже злишься. Это нехорошо.
— Сейчас я пытаюсь понять, в чём смысл сбагрить монстро-дочь в детский дом, а самой торчать тут? Разве нельзя было просто уйти и впредь получше послеживать, чтобы не заводилось новых и жутко опасных детишек?
— Костик обещал, что будет прикрывать тебя, что он устроит всё идеально, даже если с ним что-то случится. Что тебе никогда не придётся прятаться здесь от людей, что они не будут гнать тебя, как бешеное животное. И когда увидела тебя, то испугалась, что тебе пришлось искать тут убежище. Ты под надёжной защитой, Танечка, те злые люди тебя не тронут, так что уходи поскорей, пока они не выследили тебя. Костя позаботился об этом, но тебе нельзя быть здесь. Это место нельзя раскрывать!
— Какие ещё злые люди, ты о ком?
— Они хотели использовать нас, как оружие, но Костик сумел спрятать нас ото всех. Тогда он часто навещал меня и мы были очень счастливы вдвоём… Я даже не слишком расстраивалась, когда он возвращался в семью после наших свиданий, потому что понимала, что быть со мной — это риск, хотя он был очень смелый парень, — в её глазах проступило давнее и пережитое страдание. — Знаешь, я ведь так и не смогла простить себе того, что с ним стряслось.
— Был? А что с ним произошло? — в голове смешались обрывочные сведения об отце и я попыталась выудить среди них хоть крупицу того, о чём сокрушалась мама.
— Конечно, ты же не в курсе… — она посмотрела на меня с сочувствием. — Он сорвался со скалы в каком-то дурацком отпуске. Поехал с женой, как и всегда, ну я и приревновала…
— Погоди, но он же жив-здоров. Или у Марины, мамы Алисы, новый муж с тем же именем, что и старый?
— Нет. Не может быть, — её лицо пугающе посерело и на мгновение мне показалось, что она перестала дышать.