Две недели лисята оставались слепыми

Когда вслед за "Вороньим месяцем" наступил "Травяной", воздух

лесов и полей наполнился ожиданием грядущего плодородия. И с

Белогрудкой произошла резкая перемена: она стала избегать Домино, как

врага, и свирепо рычала на него, когда он пытался следовать за нею в нору.

Домино по целым дням не заходил в нору. И вот во время его

отсутствия произошло знаменательное событие.

На свет появилось пять лисят, маленьких, нескладных, "безобразных",

как сказали бы люди, но для матери они были самыми прелестными,

самыми драгоценными существами в мире. С этой минуты, охваченная

материнским чувством, она целиком и безраздельно принадлежала своим

детям.

Лишь много часов спустя она решилась на минутку оставить их одних,

и то затем только, чтобы утолить жажду прохладной водой ближайшего

ручейка. Там на берегу ждал Домино. Белогрудка слегка повела ушами, но

не издала ни звука и вообще ничем не показала, что заметила своего

супруга. Он лег ничком на листья, а она вернулась в нору. На следующий

день Белогрудка почувствовала голод, но и не подумала выйти за добычей.

Пища была у нее припрятана заранее в норе.

Два дня спустя, когда запасы иссякли, она вышла из норы и

неподалеку от входа нашла кучку недавно убитых мышей. Быть может,

отец принес их для детей, а не для матери. И мыши пошли впрок детям,

хотя были съедены матерью. С этих пор Белогрудка ежедневно находила

какую-нибудь пищу, оставленную у входа в нору или спрятанную

поблизости в траве.

Две недели лисята оставались слепыми, но затем глазки их открылись.

Теперь они уже меньше пищали, и мать могла уходить спокойнее.

Домино заметил, что теперь она не так гонит его прочь, а еще через

несколько дней и ему было дозволено присоединиться к семье.

Когда лисятам было уже около месяца, маленькие увальни впервые

решились выползти на свет божий. Они двигались очень медленно и

неуклюже: у них не было еще ни ловкости, ни красоты, но была прелесть беспомощных малюток. И всякий, кому случилось бы увидеть молодую

семью, тотчас заметил бы чувства, которые эта беспомощность внушала

родителям: им, как и всяким родителям, хотелось все время ласкать и

пестовать пушистых крошек, и они были постоянно готовы защищать

своих малюток от любого врага, от которого в другое время непременно

убежали бы.

С тех пор все чаще стали повторяться сцены, происходившие в детстве

перед домом самого Домино. Лисята с каждым днем крепли и становились все более похожими на лисиц.

перед домом самого Домино. Лисята с каждым днем крепли и становилисьвсе более похожими на лисиц.