Официант в черном фраке и галстуке с бабочкой протянул мне поднос – что-то пузырилось в высоких бокалах, – и я от изумления взяла этот напиток. Шерфонная Шанель. Она-то здесь как оказалась?
Неудивительно, что на уроке латыни она таращилась в окно: очевидно, была так же возбуждена-тире-восторженна, как и я, и по той же самой причине. Я толком не могла в это поверить. Шанель, я же знала, весь семестр доставалось куда хуже, чем мне. Я отхлебнула немного из бокала, просто чтобы чем-то себя занять, пока переваривала ее появление в Лонгкроссе, и напиток (очевидно, шампанское) оказался таким шипучим и горьким, что на глазах выступили слезы.
А дальше со мной приключилось второе за этот вечер потрясение. Смуглый парень, болтавший с Пирсом и Куксоном, обернулся, и это был Шафин. Я следила, как он легко общается, стоя в элегантной позе, чувствуя себя словно дома. Посреди какой-то фразы он поднял глаза и заметил меня. Глаза его сверкнули, расширившись в изумлении. Толком я не могла понять, что означал этот взгляд. Это непросто объяснить, но, кажется, он был удивлен не тем, что я тоже попала туда, – думается, он был удивлен тем, как я выглядела. Я так понимаю, выглядела я очень даже, и молодец, что так постаралась, – ведь сирены, Шарлотта, Эсме и Лара, самая красивая из них, выглядели потрясающе в дизайнерских платьях цвета драгоценных камней. Шанель тоже смотрелась очень неплохо в своем белом платье, хотя я была чертовски уверена, что Средневековцы сочли ее искусственный загар чересчур темным, а платье – самую чуточку слишком светлым. Я почувствовала, что смогу держаться наравне с ними всеми, – если Грир Макдональд это не под силу, та принцесса, чье отражение я видела в зеркале, справится. Я слегка задрала подбородок.
Признаться, Шафин тоже выглядел потрясающе в классическом фраке с белой бабочкой. Ростом он превосходил всех парней, и его темная кожа красиво контрастировала с накрахмаленной белой рубашкой и галстуком. В тот вечер он убрал со лба и зачесал назад длинные темные волосы, его лицо было по-настоящему красиво и благородно. «Принц Каспиан»[11], – подумала я. Он, несомненно, вписывался в эту компанию, но каким образом он тут очутился? Средневековцы травили его куда больше, чем любого из нас, прочих. Затем я пригляделась внимательнее к его позе, манерам, к тому, как он держал бокал. К этой невероятной легкости – и поджала губы. Он один из них, вот что. Я-то весь семестр его жалела, думала, его преследуют дразнилками насчет «пенджабского плейбоя», но это были всего лишь шутки, видимо, такой у Средневековцев юмор. В конце концов, говорили же, что Шафин – какой-то индийский принц. А я дура. Они, значит, все это время отлично корешились. Как было не почувствовать себя слегка обманутой? Хотя, собственно, с какой стати – Шафин учился в СВАШ с подготовительного класса, фактически вырос вместе со Средневековцами. И все же меня это слегка разочаровало – что он один из них. Он улыбнулся мне, а я не ответила ему улыбкой.