Обо всем увиденном я доложил командиру полка Чубакову. Он тут же выставил у въезда в поселок навстречу немецким танкам пушечную батарею. Прошло более часа. Меня вызвал командир дивизиона Гордиенко.
— Ну, и где твои танки? Хиба коруци[4] якие побачилы та и перелякались, — зло посмеялся он над нами в присутствии Чубакова.
— Какие коруци! — возмутился я. — Они стреляли по нам! А куда делись — не знаю!
— Бери пяток ребят и снова иди в Сакко и Ванцетти, ищи Второй дивизион и немецкие танки! — снова приказал комполка Чубаков.
У меня был только один разведчик — Яшка Коренной, мой одногодок. Еще четверых солдат дал стрелковый полк. Но, узнав, что надо в разведку идти, двое пехотинцев демонстративно закашлялись, а третий объявил, что у него куриная слепота. Я взвел затвор автомата, сказал строго:
— Кто слепой, отходи! Больные тоже. Быстро!
Все трое сразу выздоровели. Уже в дороге пехотинцы подружились с нами, сделались своими в доску.
Луна освещала заснеженную дорогу, под ногами громко хрустел снег. Когда прошли километра три и перевалили через бугор, заметили на дороге костры. Подошли поближе и увидели беспорядочное нагромождение большого количества горящих танков с белыми крестами на башнях. Горело десять машин! Еще два танка темнели в стороне молчащими черными глыбами. Положив двух солдат с автоматами у дороги для охраны, с остальными я стороной пополз к негорящим танкам. Подползли, прислушались. В темных танках тишина, только на горящих машинах потрескивает огонь. Постучал автоматом в подбитый танк. Ни звука. Взбираюсь к открытому люку, направляю внутрь автомат и даю очередь. Снова тишина. Перевесился в темноту люка и наткнулся вытянутыми руками на мертвое тело танкиста. Под руку попал подвешенный к его груди фонарик, нажал кнопку, он высветил внутри танка… головку швейной машинки. Такое мародерство не столько возмутило, сколько удивило: ходить в бой, имея в тесном пространстве танка швейную машинку, — это уже сверхжадность! Забираю у убитого немца пистолет, документы и блокнот. Потом мы прочли в блокноте панические записи о больших потерях и как громят немецкие горе-танкисты русские тылы, расстреливают повозки, а далее мечта: «Но мне хочется лично подбить русский танк!» Между тем мои спутники вытащили из соседнего танка много вина, консервов, галет и успели так набить трофеями все карманы, что с трудом передвигались. Приказал все выложить и припрятать в снегу до возвращения. А сам подумал: если вернемся.