В первые месяцы Великой Отечественной войны советские солдаты массово попадали в плен. Всего командование Третьего Рейха зафиксировало информацию о 5,24 миллионах пленных красноармейцев, причем более половины из них такой статус обрели в 1941 году. Большинству была уготована мучительная смерть от голода, эпидемий и холода. Приспособиться к тяжелейшим условиям было почти невозможно – однако советские воины не сдавались.
Задача – выжить
Командование вермахта относилось к пленным красноармейцам подчеркнуто бесчеловечно. Известно, что именно на них впервые испытали страшное химическое оружие «Циклон Б». Впервые его жертвами стали советские и польские пленные Аушвица (Освенцима) – этот факт подтверждают показания коменданта концлагеря Рудольфа Хёсса, данные им в ходе Нюрнбергского процесса. Так нацисты закладывали основы для будущего Холокоста, технологии которого проверялись на военнопленных из Советского Союза – вне зависимости от их происхождения. Отказавшись следовать положениям Женевской конвенции, Гитлер всячески поощрял отношение к красноармейцам как к «недочеловекам», а кадры немецкой кинохроники специально демонстрировали самых непривлекательных и неопрятных пленников, чтобы вызвать у граждан рейха отвращение. Фюрер пребывал в полной уверенности, что победа над Советами – дело решенное, и «церемониться» с красноармейцами попросту нет нужды. Многочисленные постановления подробно регулировали и поощряли варварское отношение к военнопленным. Об этом свидетельствует документ под названием «Замечания и предложения Восточного министерства относительно плана «Ост» от 1941 года.
В работе Ш. Датнера «Преступления немецко-фашистского вермахта в отношении военнопленных во Второй мировой войне» рассказывается, что в бараках, куда попадали пленные, зачастую не было никакой, даже самой простой мебели. Красноармейцы лежали на полу, многие из них стремительно слабели и не могли самостоятельно встать. Там же умирали их товарищи, а живые, для того чтобы получить дополнительную пайку хлеба и хоть немного расширить свой рацион, поднимали за мертвых руки. Рацион у пленных, угнанных на работу в Германию, также был весьма скудным. На неделю красноармейцам выделяли шестнадцать килограммов турнепса, два с половиной килограмма хлеба (он состоял на 65% из ржи, на 25% из сахарной свеклы, на 10% из листьев), три килограмма картошки, 250 граммов конины, 70 граммов сахара и 2/3 литра молока. Хлеб с таким составом почти не усваивался организмом, что приводило к истощению и смерти. Немецким рабочим строго-настрого запрещалось контактировать с пленными и тем более делиться с ними пищей. Высокая смертность среди красноармейцев мало заботила нацистов и воспринималась как часть естественной убыли населения. Большинство советских пленных и вовсе не доезжало до дулагов и штатлагов, погибая во время транспортировки.
Спасительный головной убор
Красноармейцев нередко гнали пешком или перевозили в открытых вагонах. Осенью и зимой 1941 года, в условиях отсутствия теплой одежды и тем более – элементарной медицинской помощи, шансы на выживание у пленных были крайне низкими. О высокой смертности красноармейцев в начале войны упоминает боец ополчения Борис Рунин, оставивший воспоминания о боях под Вязьмой. Спасаться приходилось лишь благодаря собственной изобретательности. На фотографиях военных лет можно заметить, что пленные советские солдаты часто разворачивали пилотки таким образом, чтобы боковины закрывали уши. Делалось это для того, чтобы согреться: в таком положении головного убора ветер меньше дует в затылок. Кроме того, советские пилотки были двухслойными, с возможностью вывернуть их и надеть глубже на голову.
Пилотки, ставшие для красноармейцев спасительным головным убором, появились еще в царской России. Сначала они назывались «полётки», поскольку в уставе описание звучало так: «шапка суконная мягкая складная для летчиков». Были пилотки и у солдат вермахта: с 1935 года они стали основным головным убором немецкой армии. Шили пилотки так, чтобы передняя часть их боковин была выше задней, фигурно вырезая уголки на отворотах. Впереди вышивали трехцветную кокарду, а над ней – имперского орла. У офицеров обводы донца и отвороты имели окантовку из алюминиевого жгутика. Танковые генералы вермахта тоже носили пилотки – черные с розовыми кантом и орлом. Современники утверждали, что немцам пришелся по душе этот головной убор, однако после Сталинграда пилотки солдат вермахта сильно потеряли в качестве. Их начали делать из более дешевых материалов, вследствие чего головные уборы выглядели неаккуратно и плохо держали форму. Вот почему с уверенностью можно утверждать, что в «битве» за прочность и качество победу одержала советская пилотка. Почти в неизменном виде она просуществовала до самого распада СССР, а в современной России стала головным убором кадровых военнослужащих.