"А ну, алкашня, вставайте и вперёд на практику!" - услышал я слова мастака, едва открыв глаза. Веки были тяжёлыми и почти неподъëмными, так и опускались вниз при малейшей попытке поднять их вверх. "Удался вчера вечер, только вот башка раскалывается, может, ну её нафиг эту практику, пропущу, не в первой уже", - думал я, поднимаясь с кровати. Под столом стояло около двадцати пустых "чебурашек", на столе валялись открытая пачка "Космоса" и остатки вяленой воблы. "Карась, вставай, собираться пора", - сказал я Витьке Карасëву и начал стаскивать с него одеяло.
На дворе стоял жаркий июль тысяча девятьсот девяносто третьего года. В Москве я оказался впервые благодаря практике, на которую меня отправили из шараги, так мы называли профессиональный лицей, в котором учились. Шарага наша готовила будущих автослесарей, сварщиков, маляров, в общем всех тех, кто был необходим нашей большой, необъятной Родине для выполнения плановых задач. Хотя в девяносто третьем планы были уже не те, что раньше, но всё-таки учебный процесс шёл по-старому, пока ещё не встав на новые рельсы. Отправили нас на Завод имени Лихачёва подсобными рабочими и даже стипендию назначили, которую с лихвой хватало на обед в столовой и воблу с "Жигулëвским". Повезло, в общем, нам с практикой, могли ведь и в пригородный совхоз направить коровники чистить, ан нет - Москву отправили покорять.
Пошли мы, значит, однажды с Карасëм по набережной Москвы-реки погулять в надежде с девчонками познакомиться, посидеть где-нибудь потом, а может, и ночь вместе провести. Идем в окрестностях фабрики "Красный Октябрь", видим две милашки сидят на скамейке в коротких юбках и шоколадку едят. Я не растерялся и говорю: "Девчонки, привет. Вы что, на фабрике работаете? Конфетами не угостите?". Они, видать, тоже не прочь познакомиться были, отвечают: "А у нас конфет нет, только шоколадки. Угощайтесь". Так наш разговор и завязался. Пока Карась общался с ними, я до ларька за пивом сбегал. Девчонки, оказалось, тоже в Москву на практику приехали, на кондитеров учатся в каком-то сибирском городке. Почти соседи: мы с Урала они из Сибири, им две недели ещё до конца, а нам пару дней осталось. Первая, вторая, третья бутылка, разговоры стали раскрепощённей. В итоге я не выдержал и говорю: "У нас тут маленьких нет уже, все понимают, что дело к ночи, пора с местом определяться". В ходе бурной дискуссии выяснилось, что к нам не вариант ехать, далеко, а они живут неподалёку в пятиэтажной общаге, контролерша злая, ни на какие уговоры не поддаётся и в общагу не пустит, но к одногруппницам пацаны в окно залезали. Мы с Карасëм, недолго думая, взяли наших новых знакомых под руки и направились в сторону общаги.
"Вот и наше общежитие", - сказала Оксана, показывая на здание хрущëвского типа. На стене, возле входа, красной краской были нарисованы три буквы "ЦПХ", что означало ночь будет жаркой, если даже с этими не срастётся. Остановившись у дверей, мы условились, где встретимся внутри, и разошлись, девчонки внутрь, а мы к запасному выходу. Кондитерши сказали нам, что в общежитие беспрепятственно можно проникнуть, взобравшись на козырёк запасного выхода, а с него в предусмотрительно открытое окно. Первым полез Карась. Встав на лестничные перила, он протянул руки к козырьку и начал цепляться за него. Выругавшись, Карась спрыгнул и начал вытирать руки об стену. Посмотрев наверх, мы поняли, что кто-то оказался не менее предусмотрительным и намазал металлическую облицовку козырька солидолом, чтобы не лазили. "Вот неудача", - подумал я и отошёл назад. Немного подумав, мы решили лезть по балконам, девчонки уже махали нам с четвёртого этажа. Карась, довольный, смотрел на меня сверху, когда я был между втором и третьим этажом. Не знаю зачем, но я посмотрел вниз, меня объял неописуемый страх, руки и ноги задражали, на лбу выступили капли пота. "Андрюха, давай, что ты там копошишься!" - полушёпотом кричал сверху Карась. Немного помявшись, я всё же решил ползти вверх. Преодолев себя, я с трудом добрался до заветной цели, при этом вспотев так, что одежду можно было выжимать.
Наступило утро. Веки были тяжёлыми и почти неподъемными, так и опускались вниз, при малейшей попытке поднять их вверх. Рядом под одеялом лежала Оксана. "Вечер удался, только вот башка раскалывается, может, ну её нафиг, эту практику, пропущу, не в первой уже", - подумал я, накрылся с головой одеялом и снова уснул.
