Сидел сегодня, ковырял от скуки и со злости (на работе немного дела не ладятся) детище реформы Канкрина - две копейки серебром, большую медную шайбу Николая I. Так то вообще-то серебромъ, но не суть важно.
Монета подуставшая, соответственно, полигон для испытаний, тренировки и набивания руки - пробовал хоть как-то загладить подъеденное коррозией поле.
И что-то вспомнилось, что у Коли Палкина ведь была монета ещё покрупнее, три копейки серебром. Сам я её никогда не поднимал, а у друзей на копе видел один-единый раз.
Но то, как это было, а точнее, тот, кто это был - определённо достоин отдельной истории.
.....
Дело было очень давно. Мы с Кортесом тогда только-только начинали постигать азы приборного поиска и набираться копарской мудрости. Первые совместные выезды, первые находки. Ну и старались как-то расширить нашу компанию: ездить вдвоём, конечно, можно, но втроём, особенно если напарники правильные, гораздо лучше. Ну не одиночки мы оба, так уж сложилось.
В какой-то момент к нам прибился наш коллега по работе, некто Саша, признавшийся, что у него то ли есть свой металлоискатель, то ли он знает, у кого можно взять. Точнее, он не сам прибился. Кортес уговорил на эту авантюру. Впрочем, уже и не важно.
Так или иначе, мы выходим на урочище, существовавшее как минимум с аннинских времён, и исчезнувшее то ли при Иосифе Виссарионовиче, то ли при Никите Сергеевиче. Урочище очень добротно замусоренное, но, так или иначе, находки там были. Мало. Но тогда нам и то было в радость.
Ну и вот, выходим мы на это самое урочище. С краю холмик, на котором, судя по всему, стоял дом. Мы там с Кортесом ранее уже бывали. Поэтому я, игнорируя всё и вся, бодрым шагом забираюсь на вершину холма, где и начинаю поиск. Кортес крутится по склону. Саша же отстал от нас, и заковырялся на входе, в траве возле местечкового болотца.
У меня вылетает 2 копейки, золото партии, ПВСС. Кортес поднимает копейку то ли две последнего чекана, не помню уже за давностью лет. Памятуя о третьем нашем камраде, зовем его к нам. Птичка, дескать, лети сюда, тут столько вкусного! Столько? Ну, нет, не столько, поменьше, но мы по монетке уже обрыбились. И получаем спокойный такой ответ откуда-то из травяных глубин - а я тоже!
Любопытства для идём посмотреть, что там Саша такого с его 150-й асей поднял. Матьматьмать... те самые три копейки серебром Коли Палкина. Да ещё в сохране, который ой как неплох.
З-Зависть.
.....
Второй выезд. Снова втроём.
Цель - урочище, до которого из точки максимального приближения (в смысле, куда можно доехать на машине, и где её бросить)... ну, километра четыре. Может, меньше, я уж не помню.
Путь наш идёт по вдоль оврага, склоны которого сделаны явно рукотворными террасами. И по ним - яблони, яблони, яблони. Да, дички, но явно же был сад.
Это сейчас я уже как-то привык, что, если видишь яблоню - забудь про монеты. Почему-то на протяжении многих лет так было. Это только в последние годы Дварф меня разубедил в действенности этой приметы. Впрочем, те яблони, под которыми мы с ним собирали дичку на компот, едва ли имеют отношение к потерянному грозненскому кошельку.
Ну да не суть. Раз яблони, то люди бывали. Раз бывали, значит, потеряхи должны быть. Я со своей тогдашней евроасей - пустой. Кортес с 400i - пустой.
А Саша на ровном месте своей стопятидесяточкой сковыривает прягу-орлянку. РИА, нижние чины, вполне себе бодрая такая. Причём: "я вообще думал, что какая-нибудь консервная банка так орёт"(с).
Снова З - только теперь уже не Зависть, а ЗАВИСТЬ!!!
.....
А вот третьего выезда не было.
И не потому, что мы Сашу прогнали из зависти к его находкам. Дело в том, что Саша сам отвалился. Кортес, приятельствовавший с ним куда как более плотно, чем я, потом рассказал - Саше это всё надоело, и вообще не нравится.
Дескать, скучно с вами. Находок мало, и находки - внимание - не-ин-те-рес-ны-е!
... вроде растревоженное мною эхо тогда повторяло что-то про мать, мать, мать не очень громко? Хотя, за давностью лет, ручаться не могу.
Не помню.