Трагедия Великой Перми.
Два близкородственных народа — коми-зыряне и коми-пермяки — имели некогда общую мифологию. Их чудная древняя религия, с прекрасной богиней Йумой (Умай/Хумай) во главе пантеона была уничтожена в процессе "христианизации" самым жестоким образом, который только можно себе представить. Вообще, чем дальше мы будем двигаться от Урала к центрам формирования иудаизма, скрывающегося под ликом синкретического христианства, как волк под овечьей шкурой, тем более страшные следы преступлений будем мы обнаруживать. Сейчас исследователи сходятся на том, что одним из главных божеств коми-пермяцкого пантеона была богиня-мать, олицетворение Земли, плодородной вселенной, но сегодняшние пермяки даже не знают точно, как ее называли древние предки по прошествии нескольких сотен лет.
Первый наместник московского князя в Перми Великой появляется в 1451 г. Тогда же начинается и "христианизация" Прикамья. Это было во времена Василия Темного (после 1451 года). Тот, кто знаком с историей средневековой Руси, знает что это было за время - самый мрачный и ужасный период, когда в повсеместном обиходе были такие практики как, выкалывание глаз политическим оппонентам, вырывание языков, отрезание носов, ушей и губ, посадка на кол, четвертование, разрывание конями, повешение на кресте. Все эти практики были заимствованы из Рима (сегодня принято называть Византией), которые еще во времена Андрея Боголюбского шокировали праведных русских людей, поклонников Матушки Макоши, и казались не мысленными. Несчастные пермяки и другие народы, на территориях которых распространения синкретического иудаизма получили такой стресс, что не только утратили свою исконную мифологию, но и свою самобытность как таковую. Современные мифы народов Коми и Перма, представленные сегодня как исконные, составлены не так давно, доказательством чего служит участие в них таких современных персонажей как русские цари, генералы, христианские миссионеры. Мифы эти наполнены ужасами, отражающими глубокую народную травму, убийствами, чудовищами и всякими гадами. Это не значит однако, что в них нет древнего светлого ядра, которое мы и собираемся теперь собрать по крупинке, как драгоценное сокровище. Еще до появления первого наместника московского князя, т.е. еще при независимой Перми, церковный миссионер Стефан ревностно уничтожал все культовые памятники язычества: «кумирници пермскии поганые, истуканные, изваянные, издолбленные боги их в конец сокрушил, раскопал, огнём пожегл, топором посекл, сокрушал обухом, испепелил без остатку…». Не приходится удивляться, что последователи Стефана убивались местными жителями. Опорой и инструментом реализации своей политики этих "первосвятителей" являлись уйкушники - речные пираты и разбойники, которых те нанимали, и которые, по всей видимости, и расправлялись с религиозными памятниками. Дошло до того, что XIV веке в этих местах образовалась особая, бандитская "республика". Представляете что там творилось? Ушкуйники Вятки совершали грабительские набеги на территории Казанского ханства, самого Московского государства и даже Большой Орды. В 1458 году Василий Темный послал сильную рать из москвичей и устюжан, которая взяла много городов и селений в Вятской земле, обложила тяжёлой данью население и формально присоединила Вятку к Московскому великому княжеству. Однако окончательно уничтожить разбойничье государство удалось только в 1489 году, когда по приказу Ивана III, с населением поступили так, как раньше с Новгородским: большая часть жителей была выселена в московские города, а место них поселены новые. Главных же «крамольников» казнили.
Я для того так подробно остановился здесь на истории края, чтобы представить обстановку в который слагались современные легенды и мифы, которые и дошли до нас. От первоначальных представлений местных народов почти ничего не осталось, а сказания наполнились мрачными сюжетами. Так Прекрасная Умай превращена в поздних мифах и сказках в Юму (Йома, Ёмы) - злую лесную ведьму, обитающую в болоте, Бабу-Ягу, жену лешего ворсы или огнедышащего дракона Гундыра — мохнатого многоголового людоеда. Йома — воплощение болезни и смерти. У нее железные зубы и когти, она почти не видит, но обладает прекрасным чутьем. Ее овцы — волки, коровы — медведи. Детьми ее ящерицы, лягушки, дождевые черви, муравьи — полное сито всяких гадов. Тем не менее, даже в таком чудище нет-нет да просвечивает прошлый добрый образ. В коми-пермяцкой сказке рассказывается, как злая мачеха отправила падчерицу искать клубок ниток, который та потеряла. Девочка отправилась вниз по течению реки и попала к Йоме (Еги-бабе). Та велела ей натаскать ситом воды, нарубить дров восковым топором, истопить баню и искупать детей ведьмы. С помощью мудрой птички падчерица справилась с трудными задачами. За услугу ведьма наградила девочку сундуком с сокровищами. Когда жадная мачеха отправила вслед падчерице родную дочь, та не справилась с трудными задачами и ее наградой становиться сундук с горящими угольями. Сказка Морозко в оригинальном исполнении. К слову, мужской образ Дед мороз тоже поздний. Изначально зимой и морозами заведовала сама Великая Мать (Снежная королева). Но это к слову пока и речь об этом впереди. В одном из мифов о создании мира находим такое: Омоль (злой демиург) плюнул и на первую женщину (отвлекши собаку-сторожа куском мяса), и именно от этого плевка произошли женские половые органы. Или еще вариант: Ен (добрый демиург) лепит мужчину (Адама) из глины, а Омоль (злой демиург) — женщину; Ен дуновением в лицо наделяет людей душой, заповедует им жить и размножаться и удаляется на небо на двенадцать лет. Жена Адама по наущению Омоля убивает своих двенадцать дочерей, за что Ен проклинает ее, превращает в Смерть и заточает под землю; ее двенадцать дочерей становятся болезнями — лихорадками. В этой мифологии нет четкого разделения на рай и ад. Ад находится на земле, за широкими реками и высокими горами на севере, в преисподней. Там Омоль варит в кипящем котле души грешников. Белые избы, где живут после смерти праведники, располагаться там же, в преисподнем загробном мире, на высокой железной горе за рекой. И попасть туда можно, если всю жизнь собирать остриженные ногти — они прирастут после смерти, и, цепляясь ими, можно будет вскарабкаться в рай по крутым и скользким склонам. Перед нами просто какая-то жестокая и издевательская мифология. Уж не бандитов ушкуйников ли?
Особое внимание уделяется древнему исчезнувшему народу Чуди. Не потому-ли, что убийцам необходимо было еще и опорочить своих жертв для оправдания собственных преступлений, втоптать в грязь жестокими легендами. В преданиях этот низкорослый и темнокожий народец приобретает иногда и звериные — он покрыт шерстью, у чудов — поросячьи ноги. Женщина-чудинка оскорбляет Ена, потому что пачкает нечистотами небо. Рассказывают, что однажды двенадцать чудов нашли серп и потащили его к реке, чтобы утопить, потому что они, яко-бы противились земледелию и пугаются земледельческих орудий. Но кривой серп зацепился за борт и перевернул лодку и все чуды и утонули. По другой версии, нашедшие орудие вырвалось и перерезало глотки незадачливым. Тогда из их утроб выскочили ящерицы и прочие гады и разбежались кто куда: попавшие в лес стали лесными духами, в воду — водяными, а в селах появились чуды-гуменники, чуды-банники и прочая нечисть. Считалось, что чудь вместе с другой нечистой силой выходит с того света в периоды солнцеворота — на Святки, когда устраивали обряд «топтания чуди» — объезжали дворы на конях. Рассказывают также, что «чудя» жили как звери в лесах, «питались зверьем и одевались зверьем». Но тут явился «Степа-угодник» (это Стефан Пермский так поименован) и стал всех крестить, и тогда «чудя» бежала в леса и скрылась в вырытых там ямах со всем своим богатством. В страшных мифах ушкуйников отразилась и борьба этих "миссионеров" со староверами-чудью. Интересно при этом, что параллельно ходят легенды о баснословном богатстве Чуди: к чуди прямо с неба упали серебряные кони и золотые сани, которые служили этому народу, пока он не ушел. Коней же и сани чудь спрятала, и никто не может найти этого клад. Т.е., торчат ушки-то. Байки о богатстве и благополучии - истинная причина геноцида. В тех же самых мифах читаем, что чуды жили в сказочном мире изобилия, когда небо было так низко над землей, что чуды могли достать его рукой. По другим преданиям, чудь — это, напротив, древние богатыри, к которым относятся перво-предки перми - Пера и Кудым-Ош, о которых речь впереди. Доказательством может служить то, что по легендам они также как и Чудь уходят под землю или превращаются в камни, или оказываются заточенными в Уральских горах после того, как русские "миссионеры" распространяют новую религию. От чуди остались древние городища (кары), им приписывают происхождение озер, основание первых деревень и т. п. Чуды не пускали к себе Стефана Пермского, перегораживая реки камнями. От чуди остались запрятанные в землю клады, добыть которые могут лишь колдуны, умеющие снять заклятие с сокровищ. Однако думается, что найти эти клады не могут потому, что вовсе не золото являлось истинным богатством древних обитателей перми. Кстати, после разгрома пиратского государства на Вятке, московские владыки велели забыть об ушкуйниках. Дьяки старательно вырезали сведения об ушкуйниках из свитков с летописями. Летописцы пытались всячески очернить ушкуйников, называя их разбойниками, крамольниками, ослушниками и т. д.
Охотники богатыри и их чудесные жены
Теперь мы найдем в мифологии Перми те прекрасные жемчужины, которые остались под мрачными наслоениями средних веков, от времен "сказочного изобилия, когда небо было так низко над землей". Пера-богатырь — главный герой древнейших преданий Чюди, предков коми-пермяков и первый человек на земле. Верили, что его матерью была сама Парма - Великая Мать-тайга. Богатырь по радуге поднялся на небо и среди светил увидел огонь солнца, а рядом обнаружил красавицу Зарань, дочь Солнца. В других мифах рассказывается, что она сама спустилась на Землю по мосту — радуге. Здесь сразу узнается знакомый нам светлый миф, открытый нами у башкир и народов Сибири. Зарань была воплощением зари -Зарни-ань - Золотая баба. Однако здесь Солнце не стерпело брака дочери с земным человеком и, когда они спустились на землю, ушло далеко от тайги. Видимо здесь отразились суровые условия, долгие морозные зимы, полярные ночи и др. Наступили лютые морозы, но Мать-тайга укрыла Перу и Зарань. Семь лет не возвращалось светило, но за это время супруги породили людей — семь сыновей и семь дочерей. Солнце продолжало звать дочь назад, на небо. Оно послало нестерпимый жар, и Зарань вернулась: она хотела забрать с собой и детей, но тайга Парма создала эхо, и Зарань не смогла докричаться до детей и найти их — так люди остались на земле. Пере у меня посвящена отдельная работа. Я считаю его самым ранним прообразом бога Перуна. Очевидную принадлежность к общей матриархальной основе демонстрирует и миф об охотнике Вэде. Там повествуется о том, как его сын встречает в лесу девушку с прекрасными волосами. Герой женится на ней, и у них рождаются двенадцать чудесных сыновей, у которых пятки подобны луне, а макушка — солнцу. Лесная жена наказывает мужу не рассказывать о ней родичам, но однажды тот не смог удержаться и похвалился своей женой перед старой матерью. Тотчас чудесная жена превращает все хозяйство в яйцо, сыновей — в двенадцать лебедей, сама же становится оленем. Больших трудов стоило герою вернуть свою семью. Вообще, в большинстве эпических мифов о прекрасных женах богатырей отразилась некоторая грустная нотка, как будто тоска о некоем потерянном рае, что тоже может быть отражением тяжелой судьбы. Странный драматический миф о чудесной охоте сохранил фольклор Коми. Охотник Йиркап увидел необычного голубого оленя и бросился в погоню. Погоня шла так быстро, что вынутый из печи хлеб не успел остыть, как олень и его преследователь оказались у Сибирского Камня — Уральских гор. Но когда олень достиг гор, он превратился в девушку. Девушка стала просить Йиркапа не убивать ее — она готова стать его женой. Тем не менее охотник случайно, не нарочно убивает девушку. Этот миф напоминает карело-финские руны о женитьбе Вяйнямёйнена: тот не может жениться на пойманной им русалке — лососе Велламо. Коми рассказывают былины о лесных женах, которые не могут пойти с охотниками в мир людей. В балладах коми сохранился образ Горностай-девицы, чудесной невесты: схожий образ известен в средневековом венгерском предании о князе Гейзе, правнуке основателя венгерской династии Арпада, который взял в жены девушку по имени Сарольта — «Белый горностай». Коми-пермяки, жившие на реке Зюзде, вспоминали, что их прародительницей была богатырка Дзудзя. Она разом родила шестерых сыновей-богатырей. Сыновья выросли и стали жить в собственных городах на Каме, а в главном камском городе правила сама Дзудзя. Другой богатырь коми-пермяцких преданий именуется «ош» — «медведь». Его мать Повсин — могучая ведунья, зачала сына от медведя. Юноша стал вождем одного из племен коми и одновременно жрецом, наделенным сверхъестественными способностями, — памом. Он разъезжал верхом на лосе и был неуязвим для оружия. А если в него все же попадала стрела, он мог излечить рану, прижавшись к земле. Таким образом, в раннем эпосе Перми и Коми мы видим все те же исходные представления о зверях-прародительницах и волшебных женах богатырей. А значит, по закону жанра, должна была быть и своя Хума/Хумай/Умай, имя которой поздние пермяки утратили.
Есть недалеко от Чердыни, в тайге, Искорское городище бывшее главной святыней окрестных народов. А там - скала Узкая Улочка. Городище с одной стороны, а Улочки (Широкая и Узкая - с другой). Место Искорского городища как нельзя лучше подходило для святилища Великой Богини. Скала, которую называют сегодня "узкая улочка" напоминала древним женские детородные органы. Посмотрите на нее.
Считалось, что если человек проходил путь снизу вверх по узкой расщелине, после обряда на городище, то он как бы рождается заново, очищался. Исследователи объясняют что это имитация рождения человека. Поднялся – попал на тот свет, спустился – родился заново (из чрева земли). А новорожденные безгрешны. Традиция, уходящая в далёкую древность. Женщины делали это для зачатия ребенка, для юношей и девушек это был обряд посвящения во взрослую жизнь. После осады и уничтожения Искорской святыни воеводой Федором Пестрым в 1472 году сложилась интересная легенда. Говорят, что Параскева защищала священное место вместе с мужчинами, выносила раненых через вертикальную трещину в скале - Узкую Улочку. "Тучи расступились, и пред всеми предстала Святая мученица Параскева, нареченная Пятницею. Роста высокого, взгляда сурового, но с добротой и с лазоревым венком на голове. Возьмет она раненого воина, и с городища по Узкой улочке несет". По другой легенде, врагам даже удалось полонить её. Её, израненную, с разбитыми в кровь ногами, водили вокруг крепости, затем подняли по «Узкой улочке» на вершину скалы. Но это только укрепило дух защитников крепости. Понятно, что Параскевой Великая Мать стала уже в позднейшие времена. Известно, что Параскева Пятница была измышлена для замещения образа Великой Богини в народном сознании. Исследователи называют этот процесс перехватом традиций, чтобы не было культурного шока у населения, которое продолжает соблюдать старые обряды. Параскева почитается как покровительница женских работ, брака и рождений, подательница плодородия. К ней обращаются в заговорах, для обеспечения успеха жатвы, под икону крестьяне кладут плоды своего труда, как залог будущего урожая. По сути, люди у неё просили то же самое, что древние коми просили на этом же месте у своих богов. Как у древних славян она заменяла Мокош, так у коми она могла заменять Зарни Ань. Когда на месте святилища в Искоре была построена часовня Параскевы, сложилась интересная легенда. Якобы здесь на старом берёзовом пне появилась икона Параскевы Пятницы. То есть святая сама указала место, где быть часовне. А указала она, скорее всего, на место срубленной священной берёзы. Точно также Стефан Пермский срубил священную берёзу в Усть-Выми. Нужно понимать глубину ужаса язычников, население Перми Великой было идеологически разоружено.
Гендерная инверсия богов
Согласно марийской мифологии, высший бог обитает на небе, где у него много скота. Сам Кугу Юмо («Великий бог») — обожествленное небо; ветер — его дыхание, радуга — лук. Его имя, Юмо, Йымы, напоминает нам имя обще-финского небесного бога Юмала. При этом, в скандинавских свидетельства о Золотой Бабе последняя названа как раз этим именем - Юмала (Умай/Хумай). Перед нами, по всей видимости, очередной пример половой инверсии божества, весьма распространенного явления. Самым известным примером такого рода является Митра, про которого Геродот написал, что он когда-то был божеством женского рода, а затем превратился в мужчину. Т.е., что произошло? Была когда- то Великая Богиня, которую звали Матра (Матера, Матерь). Через многие годы, когда женское божество становится неуместно, новое мужское называют так же, не понимая смысла слова и думая что оно означает просто "бог". Т.е., персы и индийцы забыли в какой-то момент что значит слово "мать" и на голубом глазу называют так мужскую сущность. Так и здесь - Куго - великий, а Юмо - бог. Марийцы не помнят начала и думают что имя Ума(й) - это просто понятие "бог". Таково и башкирское верховное божество Самрау, которое изначально было женским, как мы узнали выше. Мифы современных угро-финских народов Поволжья представляются достаточно поздними, т.к. в них ощущается значительное влияние христианства. В частности почти повсеместная идея братьев - злого и доброго демиургов, бога и диавола. Таковы марийские Куго Юмо и Керемет, зырянские Ен и Омель, удмурдские Инмар и Керемет опять же, и т.д.. Пермский Ен тоже был женским образом когда-то, по всей видимости ибо Эне -это мать у сибирских народов и полное молитвенное обращения к Умай звучало как Умай Энэ - "Мать Умай! А имя его злого брата Омель тоже связывают с Юмалой - золотой бабой. Да и Керемет - это очевидная Кара мать. То есть, когда женский образ в качестве верховного божества становился совершенно невыносим "ушкуйникам" всех видов, они просто присваивали его функции и имена мужским, не понимая значений и полагая что имя это и есть само понятие "бог". Ушкуйники в кавычках здесь, так как имеются в виду не конкретно русские речные пираты, а вообще мужские военизированные коллективы. Выдающийся пример половой инверсии божества являет индийский бог любви Кама, полное имя которого Кама Дева, что означает Кама бог. Т.е., индусы называют бога "дева" не имея никакого представления о настоящем значении этого слова. И действительно странно было бы, если бы богом любви был мужик. А ведь есть вот ) Этот бог, наряду с Митрой/Матрой - косвенное свидетельство того, что ни о какой глубокой древности индийской мифологии не может быть и речи на самом деле. Она складывалась в 16-19 веках, по всей видимости, в период монгольской династии, так называемой. Индией мы займемся предметно позже, а вот Каму-деву я вспомнил не случайно здесь. Мы теперь попробуем угадать потерянное имя Великой Матери Перми Великой. Главной рекой в этих местах была и остается великая Кама. В Википедии написано, что у науки нет единого мнения по поводу происхождения этого имени, что не удивляет, наука эта очень боится священно Ку/Ка, как черт ладана. Для людей адекватных же, никакого секрета здесь нет - Кама - Великая Мать, также как алтайская Катунь - Великая госпожа. Об этой Великой туне/тане мы поговорим в следующей части. Теперь же закончим с Великой Богиней Камой таким доказательством: В русском языке есть понятия Кума, означающее "посаженная мать". Что это за посаженная мать и для чего она нужна? На самом деле эта традиция из глубокой древности, когда другая женщина, не родная мать олицетворяет на свадьбе мать небесную. Ку-ма - это святая мать. Никак по другому этимологию слова не объяснить, так же как Кудесник - это священно-десник, Кудель (пряжа) - святое дело и т.д., до бесконечности. И даже сегодня, когда люди не помнят происхождения обряда, именно Кума встречает молодых благословляя иконой. Т.е., сама Великая Мать, как будто, являясь покровительницей семьи, брака и продолжения рода в самую первую очередь, освящает новую семью. Ну и конечно речек с именем Кума у нас не мало, особенно в Биармии и Перми Великой как раз. Есть в Ханты-мансийском автономном округе, Нижегородской области и республике Мари-Эл, в Мурманской области и Карелии, на Дальнем Востоке, есть на Кавказе. К этой последней мы вернемся скоро уже, когда будем рассматривать Велику Мать половцев-куманов (великих людей, ку-великий, ман-человек) с их бабами, расставленными по степи. Река Кемь (Кема) в Карелии из той же темы. Да и имя самого народа Перми Великой - Коми тоже от нее. Коми-морт полное название, где "морт" - это человек, т.е., дети Великой Матери, по основному смыслу. И вот видим мы всю ту же золотую бабу Умай/Хумай/Кумай/Куму. Таким образом мы с удивление обнаруживаем, что и у нашей, русской Великой Матери одним из имен является Кума/Кумай. У нее вообще много имен-эпитетов. В том числе Ма-кош (мать собирательница), Ма-Ра (мать богиня). Да-да, и с богом Ра в Египте случился тот же самый гендерный конфуз, о чем речь впереди.
К XIX веку ни казанские татары, ни мишари, ни нагайбаки не знали ничего о доисламской мифологии. Знания о языческой мифологии татар, как это не удивительно, во многом сохранились благодаря татарам христианам, называемым кряшенами (крещеными) и их сказкам. Что является замечательным подтверждением к тому, о чем мы так много говорили выше, что мифология многих народов совсем не творение каких-то древних времен. Кряшены наряду с православным крестиком носили защитные амулеты, ходили в священные рощи. К тому же кряшены чаще проживали на периферии, общались с финно-угорскими народами, которые до сих пор сохраняют языческие верования. Не сохранилось никаких высоких представлений из татарского прошлого, до-мусульманского бытия. Только упыри и и демоны присутствуют в остатках их мифологии. Возможно это связано с отношением крешенов, как раз. В свете нашего исследования интересно остановиться на образе Албарсты́ - злого женского духа в мифологии татарского и некоторых соседних с ним народов. Обычно представляется в виде уродливой обнажённой женщины с длинными распущенными жёлтыми волосами и обвислыми грудями. Иногда образ албарсты дополнял третий глаз и длинные когти. Этакая Баба Яга по-татарски. У Башкир Албасты предстает в образе женщины с растрепанными длинными взлохмаченными светлыми волосами и обвислыми до самих колен грудями, и представляется — скитающейся душой человека, умершего в результате несчастного случая и мученической смертью. Однако, по мнению Башкирских исследователей, в древности Албасты являлась доброй богиней плодородия и покровительницей домашнего очага, но затем добрая богиня потеряла своих почитателей и была низведена до роли одного из злых низших духов. При смене веры и с изменением мифологических воззрений башкирского народа произошла её трансформация в одного из злых духов. Это мы и видим прекрасно, сравнивая ее образ с образом добрых духов родовых гор у народов Алтая.