ПРЕДИСЛОВИЕ—ПОСВЯЩЕНИЕ
Мой отец—Белов Геннадий Александрович, как и любой другой отец немало рассказывал мне с братом о своей жизни. В молодом возрасте эти рассказы не воспринимались серьёзно. А сейчас, уже на склоне собственных лет, я осознаю, что это ценные исторические свидетельства и боюсь, что они безвозвратно канут в Лету.
Прекрасно понимая, что не обладаю литературным талантом, я взялся за этот труд только ради сохранения фактов, которые возможно больше никому не известны. Кроме того, мне хочется, чтобы этот скромный труд выразил моё уважение моим родителям и стал для них своеобразным памятником. Им и их памяти я посвящаю свои рассказы.
Длительное время отец работал старшим мастером в литейном цехе 20-го завода. В том же цехе кладовщиком был устроен пенсионер Михаил Максимов—дядя Миша. Это был крайне интересный человек. Среднего роста, но в плечах как два здоровых мужчины. В свои 70 лет он обладал потрясающей физической силой, в борьбе на руках, шутки ради, укладывал сразу двоих здоровых литейщиков. Его широченная рука легко гнула подковы, но с трудом справлялась с простейшей задачей—расписаться в ведомости на получения зарплаты. Крупными печатными буквами он с трудом выводил часть своей фамилии «МАКС». Дежурной шуткой начальника цеха было то, что он добавлял туда букву Р, получалось «МАРКС». У читателя могут возникнуть вопрос, как малограмотный человек мог работать кладовщиком? Он им и не работал, а только числился. Реальная его работа было приготовление солёной газированной воды для литейщиков - абсолютно непонятная сегодня профессия. Кроме потрясающей физической силы еще более потрясающими были его рассказы во время перекуров.
До революции 1917 года он был бригадиром рыбинских крючников. О существовании этой профессии в Рыбинске давно забыли, а напрасно. Это такая же неотъемлемая часть истории Рыбинска, как и бурлаки. Здесь к месту вспомнить, что провинциальный и малоизвестный в России город Рыбинск в течении всей своей истории был торговой, хлебной столицей Волги—главной артерии России. Торговые баржи, которые шли с юга, от Астрахани, разгружались на наших причалах. А дальше кубанское зерно плыло на север, в Питер, по шекснинской системе, на более мелких судах. Для перегрузки зерна требовались тысячи грузчиков. Большинство из них были так называемые зимогоры—нищие батраки, собранные со всей Волги. Но среди этих бедолаг была элита—крючники. Чтобы представить себе, как они выглядели достаточно посмотреть фильм «Поддубный». Но, на Черном море они назывались иначе—амбалы. Слово, которое стало синонимом силача. Наши волжские крючники были такими же. На спине они носили деревянный поддон для нескольких мешков. Дядя Миша рассказывал, что в начале погрузки на поддон накидывалось по четыре 3-х пудовых мешка—200 кг по нынешним меркам. По ходу работы и по степени усталости груз постепенно снижали. Чтобы мешки не упали во время ходьбы, их сверху придерживали специальными крюками на цепочках. От этих крюков и пошло их название. Чтобы выдерживать такие нагрузки требовалось специальное питание—2 фунта мяса каждый день и полное отсутствие овощей. От овощей пучило живот, а при тяжелых нагрузках это непозволительно.
Молодых парней, которые приходили проситься в бригаду крючников, проверяли простым и эффективным способом. Если человек не только выдержал 200-килограмовый груз, но и снова встал под погрузку, значит у него есть и сила и характер.
Нанять на работу не обычных грузчиков, а именно крючников, среди купцов считалось особым шиком, потому что стоила их работа в несколько раз дороже. «Понты» были всегда. Но можно было пускать пыль в глаза богатой одеждой, большим домом, роскошным выездом, а можно было наймом дорогостоящих, престижных работников. В отличии от остальных «зимогоров» крючники отнюдь не бедствовали, у них всегда была высокооплачиваемая работа. Местная городская полиция тоже уважала этих богатырей и не только за физическую силу, но и за особый характер. Крючники были неагрессивны и наоборот нередко помогали полиции разогнать массовую драку.
Все изменилось в феврале 17-го года. К дяде Мише пришли рабочие-большевики с железной дороги и предложили организовать в Рыбинске красную гвардию. В результате этого разговора вся бригада крючников стала отрядом красной гвардии, а дядя Миша её командиром. Первая же операция рыбинских красногвардейцев вызвало похвалу самого Ленина. Дело было так: Крючники охраняли заседание городской думы во время заседания и внимательно следили за сигналами большевиков. По сигналу красногвардеец подходил к зарвавшемуся депутату подхватывал его за шиворот и мягко, без особого насилия, выносил на улицу. В результате операции власть в городе перешла к большевикам. Как рассказывал дядя Миша, депутаты, в основном адвокаты, были говорливые, но хлипкие и серьёзного сопротивления оказать не могли. Операция прошла как по маслу.