Камчаткой, со слезами отпросилась сходить

Камчаткой, со слезами отпросилась сходить в баню, откуда, переодевшись в оставленное для нее загодя платье, благополучно исчезла…

Пофыркал-пофыркал усатый гвардии капитан, повертел и так и эдак поданный Ванькой клочок бумаги, однако письменному приказу генерал-губернатора пришлось ему подчиниться. Теперь уже самого вора сажают за стол и заставляют писать челобитную на имя государыни императрицы. Пишет он, вслух повторяя написанное, и, когда не может подобрать слово, приличное для челобитной на высочайшее императорское имя, помогает ему дежурный подьячий Петр Донской, молодой еще человек. В конце челобитной Ванька составляет список («реестр», — подсказывает ему подьячий) ста тридцати двух известных ему московских воров и мошенников, а среди них не забывает назвать и Петра Камчатку. Старая дружба похерена, назад дороги нет. Ну и пропади он, Петька, пропадом со своими нравоучениями!

Приняв челобитную, дежурный офицер дает Ваньке Каину под начало четырнадцать солдат и, с дежурства снявши, того самого подьячего Петра Донского, что помогал составлять челобитную. Перед ночной вылазкой солдатам положено поужинать, и подьячий ведет Ваньку в ближайшую ресторацию «Кузнецкий мост». Угощает, понятно, Ванька. Не налегая на крепкие напитки, они солидно закусывают, и каждый пытается прощупать, что за человек назначенный ему компаньон. Ванька пугает страхами ночной вылазки, да тут же идет на попятный:

— Ночью наше сегодняшнее дело не столь опасно, — утешает. — Днем могли бы мы в каждом, почитай, притоне наткнуться на нож, а ночью полегче.

— Отчего ж полегче? — перестает жевать подьячий. — Неужто ночью воры ножей с собою не берут?

— Оттого, что ночью воры, как и весь народ, либо пьяны, либо спят. А спросонья, пока поймет браток, что почем и отчего у Машки подол на голове, тут его и вяжи. Да и не так вор смел при ночном арестовании, нежели днем: ночью улицы перекрыты рогатками, бежать труднее. А ткнешь солдата ножом да поймаешься, тебя же до приказа не доведут — за товарища приколют.

— Тебя, Иван, послушать, так стоит у кузнеца кольчугу заказывать, — невесело ухмыляется подьячий.

— Обойдешься и без кольчужки! Только, слышь-ка, Петро…

— …Яковлевич, — подсказывает подьячий. — Петр Яковлевич.