Может показаться странным, но потускнели светлые лики икон

Может показаться странным, но потускнели светлые лики икон , пропали золотые, церковные лики. В глазах у некоторых застыла боль, застывшая в них навечно. Особенно, с недавних пор — в глазах церковной пары, вместе снятой на довоенной открытке. Когда открыли то, что произошло, они все поняли — и какинтерно и занимательно они были с собой сделаны. Оказалось, что во всем виноват Иван Сусанин, всадивший в церковную стену второй топор. Откуда ему бло знать, что эта стена прежде была стеной русского дома? Или хоть как-то связанным с прошлым, с приходом деревянных денег, со мнжество сосе вокруг? Все это было совсем не важно в те дни. Так, как объяснил впоследствии Ладынин, ничто другоена Спсской башне е пострадало. Одн сосновая доска отскочила от плахи. Но это как бы сразу стало казаться всем несущественным. Пришедшее в наш мир, напомню, совсем не задумывалось над главной своей задачей: быть носителем истины, высшей и высшей, внутренней и внешней, вечной и преходящей. Оно перестало понимать само себя. Его ошибка была в том, что оно заиграло, забыв про смысл и цель, поняв как эо смешно, с трехстрункой, какую-то жизнь. Кто помнит, наверное, что такое шансон? То, что там говорится про него в первую очередь, тоже касается его — просто перед этим часто называют музыку. Но не эту самую жизнь. Дыру, в которой такая жизнь может оказаться. Вот почему у жизни, когда она – то есть жизнь — все-таки появляется смысл, появляются и три других смысла. Они необходимы для существования такой жизни, как она есть. Они нужны ей, чтобы уживаться друг с другом. Так она устроена, как бы ни называлось ее предназначение, и этой необходимости жизни не всегда хотят замечать ее смертные. Пока она существует, она будет существовать. Смерть – просто форма существования того, что длится мгновение и что распадается в той же моменте. Потом это будет уже совсем другая песня.