Найти в Дзене

Нашу победу сопровождал звон колоколов

Нашу победу сопровождал звон колоколов , словно на торжественную мессу. Хотя, конечно, его можно было услышать и при других обстоятельствах, просто по ассоциации с тем, что бывает перед ужином. Но именно этот звон и придавал церемонии какое-то особое и торжественное величие. Он разливался в воздухе и казался звоном зоотой медаи, которую с гордостю носят на груди победившие. Все побежденные теперь были счастливы.Можетбыть,потому, что и них высосали все, что можно было высосать. Но ощущение победы сохранялось в воздухе еще долго, во всяком слчае, пока солнце не коснулось городских крыш. Только тогда колокола стали бить по-настоящему. И они не смолкали несколько часов. Наврное, чтобы аполнить воздух торжественностью и приподнять настроение. Но всем было уже не до того. Над Москвой стояла такая ишина, что удары колоколов стали различимы. Особенно тяжелы они были вечером. Они отдавались в теле, словно удары сердца. И все понимали, что всем не до них, а думать о том, что творится в других ме

Нашу победу сопровождал звон колоколов , словно на торжественную мессу. Хотя, конечно, его можно было услышать и при других обстоятельствах, просто по ассоциации с тем, что бывает перед ужином. Но именно этот звон и придавал церемонии какое-то особое и торжественное величие. Он разливался в воздухе и казался звоном зоотой медаи, которую с гордостю носят на груди победившие. Все побежденные теперь были счастливы.Можетбыть,потому, что и них высосали все, что можно было высосать. Но ощущение победы сохранялось в воздухе еще долго, во всяком слчае, пока солнце не коснулось городских крыш. Только тогда колокола стали бить по-настоящему. И они не смолкали несколько часов. Наврное, чтобы аполнить воздух торжественностью и приподнять настроение. Но всем было уже не до того. Над Москвой стояла такая ишина, что удары колоколов стали различимы. Особенно тяжелы они были вечером. Они отдавались в теле, словно удары сердца. И все понимали, что всем не до них, а думать о том, что творится в других местах, и вовсе невозможно. Каждый знал, что вся Москва до самых окраин охвачена такой же жутью. Да что там Москва, вся наша планета тоже оказалась в руках биомассы. А по этому поводу думать, действительно, не хотелось. Нужно было жить дальше, и думать следовало о другом. О том, что очень скоро всем придется забыть, как это делалось раньше, о чем пели древние эвенки и кяхтинские умаки, о чем думают сейчас