Что леди Блейкни была влюблена в своего собственного мужа, никто не мог ошибиться
чтобы увидеть, и в более легкомысленных кругах модного Лондона это
экстраординарное явление часто горячо обсуждалось.
"Чудовищная вещь, по правде говоря, для модницы обожать свою собственную
муж!" - было всеобщим заявлением веселого маленького
мир, который сосредоточился вокруг Карлтон-хауса и Ранелага.
Не то чтобы сэр Перси Блейкни был непопулярен среди представительниц прекрасного пола. Далеко не так
с точки зрения правдивого летописца, даже предположить такое. То
дамы сочли бы любое собрание скучным, если бы остроумные выходки сэра Перси
не звенел бы из конца в конец танцевального зала, если бы его новое атласное пальто
и " расшитый жилет не требовал комментариев или восхищения.
Но это был легкомысленный набор, к которому леди Блейкни никогда не принадлежала
принадлежал.
Было хорошо известно, что она всегда считала своего добродушного мужа
как самая желанная и самая естественная задница для ее едкого остроумия; она все еще
любил целиться в него одной или двумя стрелами, и он все еще был одинаково готов
чтобы древко безобидно скользнуло по безупречному щиту его
собственное невозмутимое добродушие, но теперь, вопреки всем прецедентам, к
по всем обычаям и обычаям лондонского общества, Маргариту редко видели на
на гастролях или в опере без мужа; она сопровождала его на все
скачки, и даже одна ночь-о ужас!--танцевал гавот с
его.
Общество содрогнулось и удивилось! попытался объяснить внезапное появление леди Блейкни
влюбленность вплоть до иностранной эксцентричности и, наконец, утешила себя
с мыслью, что после всего этого бред не мог продолжаться долго, и что
она была слишком умной женщиной, а он слишком совершенным джентльменом, чтобы угнаться за ней
это ненормальное положение вещей в течение любого промежутка времени.
Тем временем дамы утверждали, что эта супружеская любовь была
очень односторонняя интрижка. Никто не мог утверждать, что сэр Перси был кем-то
но вежливо равнодушен к явному вниманию жены. Его ленивые глаза
ни разу не зажегся свет, когда она вошла в бальный зал, и там были те
кто знал наверняка, что ее светлость провела много одиноких дней в своей
прекрасный дом в Ричмонде, пока ее лорд и хозяин отсутствовал
с настойчивой, хотя и не рыцарской регулярностью.