выяснили, что после всех заказов в наличии имеется 25 приборов. Из них шесть было отправлено во Владивосток, два переданы фирме Гейслера для использования в качестве эталонов при их воспроизведении, семь оставили в резерве, пять отправили в Севастополь (по два для броненосца "Князь Потемкин-Таврический" и крейсера "Очаков", один "для обучения"). Из остальных пяти оставленных для кораблей Балтийского флота по два предназначалось для "Славы" и крейсера "Память Азова", один для броненосца "Петр Великий". В силу последующих уточнений для Черного моря 26 октября собирались послать семь дальномеров ("учли" и забытый крейсер "Кагул"), а 30 октября обещали послать во Владивосток седьмой дальномер. Двадцать дальномеров последней партии, высланные на пароходе "Москва" (стоимость каждого 252 фунта стерлингов), полученные 15 октября 1904 г., имели номера 631-645 и 653-657. Со временем узнаем, на каких японских кораблях могли находиться дальномеры, ближайшие по номерам к русским и каким замысловатым, наверное, путем доставлялись все они на театр военных действий. Ясно одно – бизнес английской фирмы на войне России с Японией был в те месяцы особенно доходным.
Неизвестно, когда "Слава" в действительности получила предназначавшиеся ей два дальномера, но из документов видно, что с установкой их явно не спешили. До 27 января не было даже определено для них место. Расположение на мостиках, составлявших для противника главную цель, считалось слишком опасным, а потому командир считал более правильным установить дальномеры на площадках обеих мачт. Точно так же думал и командир крейсера "Память Азова". Дальномеры, установленные на тонких мачтах и площадках, докладывал он 9 февраля, гораздо менее заметны и пострадают не так скоро, как на мостиках. Вполне, казалось бы, здравое решение противоречило недавно принятому решению МТК о ликвидации на кораблях боевых марсов и других "пристроек" к мачтам. Имелись в виду и обнаружившиеся в боях повреждения, и риск падения мачт, обремененных тяжелыми марсами. Проблема, казалась бы, могла быть решена соответствующим облегчением марсов, освобожденных от явно ненужных пушек и пулеметов. Но в МТК это вызвало мучительные раздумья, и только 27 февраля 1905 г. Главный инспектор артиллерии, признав предложение командира "единственным исходом" коллизии, сообщал начальнику Балтийского завода о согласии с установкой дальномеров на мачтах.
Позднее приобретение дальномеров на флоте и доставка их на "Славу" почти что в последнюю очередь помешали тому опережавшему время решению, которое, увы, уже после войны предложил офицер русского флота лейтенант А.В. Зарудный (1874-?). Ранее он в 1896-1900 гг. плавал на крейсере "Память Азова", в 1903 г. на канонерской лодке "Терец". Войну 1904-1905 гг. прошел в должности старшего артиллерийского офицера крейсера "Олег". Отвечая на вопросы ГМШ, рассылавшиеся по всему флоту, о желательных улучшениях в технике и тактике по опыту войны, он высказал мнение о необходимости иметь на корабле не менее трех дальномеров, "установленных во вращающихся броневых башенках". К этой идее современных КДП присоединилось столь же прогрессивное предложение старшего артиллериста (до 13 декабря 1904 г.) "Славы" капитана 2 ранга К.И. Дефабра (1863-?) встраивать дальномеры в корпус башни так, чтобы ее ширина была базисом дальномера. а оптические призмы выступали снаружи. Но и это его предложение, как и множество других, самых обстоятельных и конструктивных, явилось лишь после войны, в ответах, данных в 1906 г.