Что можно найти, когда разгребаешь старый шкаф родителей? Много чего: фотоальбомы с детскими фотографиями, кассеты, пластинки. Когда все снимки были пересмотрены, а аудиокассеты — переслушаны, я добралась до диска с фильмом «Заводной апельсин». Который, кстати, запретили в нескольких странах. Листайте ниже, чтобы понять, что это за апельсин такой заводной.
Антиутопический роман о садисте-эстете написал Энтони Берджесс. Признание писатель получил благодаря двум обстоятельствам: выдуманный литератором язык «надцать», на котором разговаривают главный герой и его кореша; эпатажный и прошедший через жесткую цензуру, фильм Стэнли Кубрика.
О странном выдуманном языке
«Надцать» — обилие слэнга малолетних бандитов, который основан на русском языке. Например, на что похоже слово «sabog»? Да, именно сапог. Но «baboochka» совсем не бабочкой является, а бабушкой.
Придуманный автором язык — отражение панического страха перед СССР, который завладел всем западным обществом в период Карибского кризиса. Но свою антиутопию Берджесс писал не о СССР, а о Британии.
Что по сюжету?
Любовь к насилию, близости и Бетховену — так можно описать главного героя всей этой заварухи. А его кореша, устав от всех выходок, избивают Алекса и там же бросают. Так, он оказывается в тюрьме, и даже в неволе не сидит без дела: соглашается на медицинский эксперимент, где ему должны привить отвращение к насилию. Опыт удался, правда, с одной побочкой: он возненавидел музыку любимого композитора. Но дизморалило Алекса не это, а жестокость мира, в который он попал после странного эксперимента. Теперь все, кому он не давал житья, издеваются над ним.
А писатель объясняет суть своей книги так:
«В 60-е годы в Британии была популярна теория о том, что молодых преступников, хулиганов отправлять надо не в тюрьмы для взрослых преступников, а подвергать радикальной психологической и медикаментозной коррекции. То есть, превращать их по сути дела в заводной апельсин - не живой, полный сладости, сока и цвета организм, а в механизм, в машину. Я почувствовал опасность того, что государство может вмешиваться не только в нашу жизнь, но и в наши тела, в нашу психику, в наше сознание, превращать нас в маленьких, послушных граждан, потерявших свободу выбора. Это меня всерьез встревожило и напугало».
Мрачная карикатура на современное общество
Впервые предложили снять экранизацию Стэнли Кубрику, но в 1960-х годах роман не впечатлил режиссера: мэтр пролистнул страницы и отбросил его в сторону.
Больше всего его смутил странный жаргон, которым полностью пропитано произведение. Язык, который Берджесс придумал для диалогов, — мешанина русского и английского. Кубрик подумал, что зрители ничего не поймут и отмел эту идею.
Но вернувшись к книге через год, он понял, «Заводной апельсин» — самая, что ни на есть кинематографичная картина, которую можно интересно подать. Если постараться, конечно.
И это еще не все. Больше об экранизации и о том, почему ее запретили в двух странах, я расскажу в следующей части, которая выйдет через несколько дней.