Я молотил, ничего вокруг не видя, а когда нас наконец разняли – вмешался мистер

Учительница, похоже, удивилась такому повороту и нахмурилась.

– Так где же она тогда? Она же не могла в воздухе растаять, правда?

– У меня никогда не было мамы, – ответил я.

– Не было мамы? – воскликнул Тоби Славин, повернулся и уставился на меня в изумлении. – Ничего нелепее я в жизни не слыхал.

– Значит, ты не слышал свой голос, когда поешь. – Я поразился собственной храбрости. Мало того, что я осмелился ему что-то сказать, – я сделал это так, что он не знал, как мне ответить, потому что просто уставился на меня и стал тихо закипать.

Но я знал, что этим дело не кончится. И, само собой, всего через пару часов на школьном дворе он подскочил ко мне и отвесил подзатыльник в награду за мою дерзость.

– Как это – мамы не бывает? – спросил он. – Не из дерева же тебя выдолбили.

– Да вот так вот, – ответил я. – Мамы у меня никогда не было. А у тебя никогда не было мозга. У всех нас есть такое, что отличает нас от других.

И началось! Может, долгие месяцы придирок привели меня к тому, что больше я терпеть уже не мог. Тоби Славни уставился на меня и удивленно хохотнул, а потом взрыл ногой землю, как бык перед броском, – и кинулся на меня. Мы с ним покатились по земле большим кулем – замелькали кулаки, полетели клочья волос, а все столпились вокруг и подзуживали нас, в полном восторге от такого редкого зрелища – настоящей драки.

Я молотил, ничего вокруг не видя, а когда нас наконец разняли – вмешался мистер Свистл, школьный организатор спортивных игр, – я с восторгом обнаружил, что расквасил Тоби Славни нос, хотя без особой радости убедился, что у меня распухли уши, под глазом синяк и глаз этот уже начал заплывать.