Наутро я впервые вошел в класс, и все ученики тут же повернулись и стали меня разглядывать

– Ну, неважно, – сказала миссис Бляхе, придя в полный восторг от того, что для ее авансов у нее не будет соперницы. – У нас тут всякие дети есть. Например, девочка, первые пять лет прожившая в джунглях, – она до сих пор разговаривает на странной смеси английского с обезьяньим. Ее зовут Дафни. Я уверена, ты с ней крепко подружишься.

– Это мы еще посмотрим, – неуверенно ответил я.

– А еще есть мальчик, который раньше был слоненком, но ему удалось вырваться из такой жизни перед самым Рождеством, – продолжала миссис Бляхе. – По-моему, это было как-то связано с исполнением целой череды желаний. Но он до сих пор не освоился и, честно говоря, выглядит не совсем благополучным ребенком. За обедом по-прежнему пытается есть носом, а от этого случается беспорядок.

– Какая гадость, – сказал я, и миссис Бляхе уставилась на меня. Лицо у нее стало чуть более неприязненным.

– Какой норовистый у вас мальчик, – произнесла она.

Наутро я впервые вошел в класс, и все ученики тут же повернулись и стали меня разглядывать – все мальчики, все девочки, все столы и все стулья. Даже классная доска, страдавшая близорукостью, спрыгнула со своих крючьев и подскочила хорошенько меня обнюхать, после чего, отряхивая мел, снова отбежала к стене и пробормотала:

– Нет, этот не годится. Этот не годится никуда.

– Тут место занято, – произнес неприятного вида юнец, которого звали Тоби Славни.

Он считал себя лучшим в классе – всегда садился перед самым носом учителя, чтобы подмазаться, и теперь, когда зашел я, сдвинул свои учебники на пустую половину стола.